Медицина

Гельмут Махемер (7 мая 1903 — 18 мая 1942) был немецким офтальмологом, который служил  на должности «Truppenarzt» в звании «Unterarzt», соответствующем званию сержанта. Он разработал электрическое лечение отслоения сетчатки. Погиб 18 мая в боях под Харьковом (в боях за Изюм), получив тяжелое ранение. Награжден Железными крестами 1 и 2 степени. На хронику попали разбитые в боях конца января 1942 советские подразделения, которые пробились между Славянском и Балаклеей на Изюм, взломав фронт итальянцев. Тогда развернулось горячее сражение вокруг Никифоровки. Оно упорно велось три дня при 30–40 градусах мороза. Около 500 мертвых советских солдат остались лежать в окопах, на дорогах и в постройках. Напрасная контратака стоила еще жизни 300 человек. Короткая нарезка самой-самой хроники, длительностью около 5 минут.Во время операции «Барбаросса» 16-я дивизия наступала на южном направлении в составе 1-й танковой армии.

Аптечка АИ-1М имела только одно главное предназначение — не дать солдату умереть в первые часы и дни после ядерной или химической атаки. Заранее, до того как упали атомные бомбы, солдат должен был обязательно принять препарат из 4-й ячейки под названием цистамин, все 6 таблеток разом. После обучения цистамин принимать бесполезно, препарат связывает свободные радикалы, ионизированные и возбужденные молекулы, человек после этого получает меньшие повреждения от облучения радиацией. Эффект появляется через 10 минут и действует 5-6 часов. В случае передозировки может произойти угнетение дыхания.При ядерном взрыве образуется большое количество всевозможных дочерних продуктов распада, например радиоактивный йод. Человек его вдыхает, он попадает в щитовидную железу, копится там и человек умирает. Как спастись? Выпиваете из военной аптечки таблетку йодистого калия, он забивает весь склад йода у вас в щитовидной железе и когда приходит радиоактивный йод, ему говорят —

Военный юрист Осовский в своих военных записях вспоминал один интересный случай. О нём стало известно благодаря сигналу от заместителя начальника военно-полевого госпиталя по политической части (2-й Украинский фронт). Он сообщил, что у некоторых офицеров были замечены новые ордена, хотя никаких наградных за этот период замечено не было. Всякое может быть — может замполит и ошибся, но для проверки фактов, в госпиталь был направлен представитель прокуратуры, который и подтвердил поступивший сигнал. Было выяснено, что в этом госпитале работала медсестра — жена самого начальника этого госпиталя. Она была любвеобильной особой и награждала своих любовников. Она успела наградить восемь офицеров — двое уже были выписаны из госпиталя и находились в своих частях. Наградные документы писала собственноручно, её выбор чаще всего падал на орден «Красной звезды», реже на орден «

«Дорогой папенька, мне сегодня исполнилось 15 лет. Если бы ты сейчас встретил меня, то не узнал бы свою дочь. Я стала очень худенькой, мои глаза впали, косички мне отстригли наголо, руки высохли — похожи на грабли. Когда я кашляю, изо рта идет кровь — мне отбили лёгкие».Детский накопительный лагерь Красный берег, Белоруссия. В годы Великой Отечественной именно здесь находился один из немецких госпиталей, в котором дети были как расходный материал. Из части детей кровь выкачивали на месте, часть отправляли на запад. Немецкие облавы по белорусским деревням проходили регулярно. Раненым гитлеровцам нужна была кровь.Спустя 75 лет после войны местные жители неохотно вспоминают те события. для многих из них — это личная боль; трагедия, которая коснулась и их семей. Есть еще в живых и те, кто будучи ребенком прошел испытания лагерем Красный Берег.

Лариса Павловна Угловская была медсестрой в 46-ой отдельной механизированной Духовщинской бригаде. В армии с декабря 1942 года. Её воспоминания рисуют простые и пронзительные картины войны. «Ехали на замыкающей машине – вспоминает Лариса Павловна, – нарвались задним колесом на мину. Как бахнуло. Меня подняло к верху – вижу, что лечу, а как упала не помню. Одного что постарше в кузове убило, а второму, молодому, тут же ногу ампутировали и дальше отправили». Работали совсем рядом с фронтом, поэтому нередки были и налёты авиации. Людмила Павловна рассказала один из трагических случаев.Интервью записанное Евгением Грохом в Ухте, про начало войны, про курсы медсестер, немцев и спасение спасение девушки-военнослужащей.

В 1942 году из-за войны остались неубранными целые поля пшеницы. В конце лета 1942 года немецкие войска идущие на Сталинград поразила бактериальная туляремия — болезнь не смертельная, в мирной жизни достаточно редкая, но лихорадка могла мучить целый месяц. Распространяли её расплодившие в полях мыши. На советской стороне в этом сражении больше всего боялись холеры.Большие надежды командование Вермахта возлагало на болезни в осажденном Ленинграде, по их мнению кроме голода население должно было выкашиваться дифтерией, корью, туберкулезом и особенно много тифом. Парадоксально, но когда люди умирали от голода — крыс становилось всё больше. Ленинградские эпидемиологи заразили несколько крыс безопасным для человека крысиным тифом и поголовье крыс резко уменьшилось.Как в Великую Отечественную войну сражались с тифом? Что помогло блокадному Ленинграду выстоять под натиском опасных инфекций? И как на фронте и в тылу врачам удалось не допустить распространения серьезных эпидемий?

Это не палаточные городки из советской эпохи, а капитальные строения со всем необходимым медицинским оборудованием.«Военная приемка» продолжает специальный цикл «Армия против коронавируса», и этот выпуск будет посвящен уникальному проекту Министерства обороны по строительству инфекционных госпиталей. 16 новых корпусов возводят военные строители по всей стране. В первую очередь – в тех регионах, где ожидается пик заболеваемости. Что важно – строят по новой технологии, где больные ни при каких обстоятельствах не должны контактировать друг с другом, где в каждой палате будет проложена своя вентиляционная система, где на въезде в клинику будут выстроены блоки для дегазации и дезинфекции. При этом стройка идет в рекордно сжатые сроки: объекты, которые обычно возводятся за год, в условиях пандемии должны быть закончены за 40 дней.Чем они могут помочь в борьбе с вирусом, и каковы перспективы выхода из этой критической ситуации?

Сразу после войны они наполнили улицы советских городов — обросшие и часто пьяные калеки у пивных, с медалью на грязной фуфайке и недельной щетиной на лице. В органы власти регулярно шли жалобы на калек войны: «От этих попрошаек просто нет прохода». К маю 1945 года в СССР только тяжелых инвалидов войны насчитывалось около 2 с половинной миллионов человек. Многие из них были не способны не только к труду, но и к самостоятельной жизни. Одноруких и одноногих более 6 миллионов, безруких и безногих еще 2 миллиона. Западная часть СССР после войны была разрушена и отстраивалась заново. Это, а так же новая ракетная и ядерная отрасли оттягивали огромные ресурсы. Вплоть до 70-х годов можно было услышать из уст калек: «Что тогда начальство жировало, что сейчас. А мы за что кровь проливали?!». Бытует мнение, что в определенный период, всех инвалидов собрали по всей стране и отправили в закрытые лагеря —

Для тех кто ведет войну — им проще, у них есть свое обеспечение, они находятся в своей структуре. Для гражданского человека война является шоком, исчезают магазины, пропадает привычная власть — что делать в этой ситуации? Как себя вести?В ходе современных боевых действий первоочередной целью рассматривается именно гражданское население. Согласно американским наставлениям по гибридной войне, расчетные потери среди гражданского населения должны составить до 90%. Это парадоксально, но находясь в боевом подразделении шансов выжить в разы больше.Как это выглядит на примере Донбасса? После первого минометного обстрела закрываются все магазины и аптеки. Передвигаться на машине опасно, раз-два проехать можно, на третий прилетит ПТУР. Проблемы с сердцем, ОРВИ, аппендицит? Помощи ждать неоткуда, от такой тяжелой жизни население вымирает быстро. Любой гражданский (старики и дети в том числе) в зоне конфликта имеет ценность на уровне собаки или кошки —

Чтобы выжить и спасти других в женском концлагере Равенсбрюк, Илоне Войнич приходилось каждую ночь рассказывать славянские сказки, ублюдку по имени Рольф Розенталь (его фото покажут). Все знают древнюю арабскую легенду обрамленную в цикл сказок «1000 и одна ночь». У кровожадного султана на каждую ночь была новая жена, на утро он её убивал. Такую же участь могла примерять на себя жена Шахерезада, однако она читала султану каждую ночь интересные сказки и дотягивала до утра, обрывая рассказ на самом интересном месте, выживая так изо дня в день. Только в Равенсбрюке была не сказка, а настоящая быль. Илона — советский военфельдшер, лейтенант медицинской службы 345 СД, которая была полностью уничтожена в сражающемся до последнего патрона Севастополе.Далее части воспоминаний Илоны о внутрилагерных группировках евреек, полячек и групп поменьше. Реальность была такова, что с прибытием первых партий советских военнопленных женщин, еврейки увидели в них конкуренцию, хотя какая может