Чтобы помнили

"Долгое время я не рассказывал эту историю даже своим внукам и молчал о том как в первые недели этой страшной войны, в душные и кровавые дни июля 1941-го мне удалось получить самую ценную солдатскую медаль – «За отвагу». Все знали только официальную версию - её я рассказывал командиру батальона, а потом и комполка, её рассказывал в особом отделе и корреспондентам фронтовой газеты.Воспоминания рядового инженерной роты 235-ой стрелковой дивизии Гаринцева Евгения Юрьевича. Он попал в плен и чудом остался в живых, потому что у немца заклинило автомат: "По глазам немца было ясно, что он вообще ничего не понимает: автомат не стреляет, в кузове сидит русский и орет про какую-то гармошку и хохочет".Всего немцев было шестеро - все из передового разведывательного отряда. Развязка этой истории наступила ночью, когда наш боец прибирал за ними остатки их ужина.

"Только русский может питаться хлебом, который на вкус как кирпич посыпанный сеном, а потом воевать в этом снежном и грязном аду. Я сосал свой сухарь, чтобы хоть как то понять этих красных, стать ближе, но так и не понял.Мы прогрызаем себе путь через горящие кварталы, вокруг чад, грязь и копоть, слезятся глаза, ноги едва идут по этому месиву из грязи и снега. Я не спал уже несколько дней, спасают только таблетки первитина, которые я глотаю горстями. Я стал чертовски сильно привыкать к этой штуке - без волшебной таблетки Адольфа не выдержать такой темп. Бой идет уже несколько суток - мы закрепились на двух улицах, заняли круговую оборону. На третьем этаже дома раздался взрыв, мы с Бауэром пошли проверить, что там случилось. Сжимая свой гевер, на взводе, я был готов стрелять на звук, но всё уже было кончено - на верху мы обнаружили тело Зальцмана, пару перевернутых коек и обезображенную русскую санитарку. Она подорвала себя гранатой, а так же раненых русских и Зальцмана.…

"Я здесь уже третий год, а иногда кажется, что всю жизнь. За три года я потерял здесь двух братьев. Вчера от матери получил известие о том, что не стало Юрги... Его машина попала под обстрел русских лесных бандитов на проселочной дороге. Дядя, эту войну очень сложно выиграть, она идёт без правил и чести. Как можно победить тех кто никогда не поймёт, что он её проиграл. Советы потерпели поражение ещё в 1941-ом, но так этого не поняли и не признали. Почему русские не умеют воевать честно? За что они цепляются?Любой ценой они поворачивают вспять уже проигранные сражения, не считаясь с потерями как дикие звери вгрызаются в свои деревни, в которых нет ничего кроме глины и соломы, да старых печных труб. Неужели Юрги рос в любви, ходил в церковный хор, закончил в школу, чтобы его грузовик обстреляли неграмотные и подлые бандиты, которые ходят в тряпье и стреляют из ржавых винтовок? Эта русская чернь ничего не видела в свой жалкой жизни."Рассуждения ефрейтора 28 легкой…

"Сможем наконец отдохнуть и обогреться. Огромный город легко бы вместил весь личный состав всех дивизий. Осень 1941-го мы считали концом войны, не зная, что для русских это только начало. После киевского сражения и Вязьмы мы считали, что советам уже не оправиться, осталось нанести удар в самое сердце и взять Москву. Но мертвец ожил и начал отчаянно отбиваться. Не знаю чем они смазывали свое оружие и чем прогревали свои двигатели, но у них всё работало и всё функционировало. Мы так устали и были дезориентированы, что уже не понимали - перед нами простой сугроб или заваленный снегом русский танк, который в мгновенье взревет двигателем и пойдет на нас. Не понимали - это уходящие лучи негреющего зимнего солнца или оптика русского снайпера, который уже берет кого-то из нас на прицел".Воспоминания нацистов из "Мертвой головы" Людвига Фрига и "Лейбштандарта" Йозефа Штрассера о боях под Балатоном, где его раннего из танка вытащили русские танкисты и перевязали руку с оторванной…

"Для меня эти бои были втройне тяжелей. От жены накануне письмо получил, написала на фронт: "Не приходи, другой у меня". От родни позже узнал, она с поволжским немцем живет. Хотел убить обоих, не хотелось жить... Хотел уже пули искать, а получилось наоборот - отличился в тех боях, получил орден Красной Звезды и отпуск по ранению.Я воюю, друзей теряю, а она шкура такая - не кого-то нашла, а немца! Еду я значит и думаю - ну всё, кранты им обоим, а пока добирался на поездах, да на перекладных, потерял весь свой гнев. Когда пришел с медалями да орденами на груди, а он сидит рядом с ней, такой заморыш маленький, убогий. Она мне на шею бросилась: "Да он мне не нужен вовсе. Просто голодно в тылу, а у него продуктовый паёк хороший. Я думала тебя убьют". Я посмотрел на неё, так противно стало...".В первой части видео воспоминания Мирослава Ковальчика, участника варшавского восстания. Во второй части воспоминания Гвардии сержанта, разведчика Шнурова Клима Юрьевича о предательстве…

Хлопцев в дивизию набирали со всей Украины, основной контингент - малограмотные сельские жители, поэтому с первых же дней начались проблемы с дисциплиной. Бойцы очень любили тикать до родных хат к мамкам, чтобы вкусно поесть и попить горилки - служба была им в тягость.Осенью 1943 года в дивизию прибыл Фриц Фрейтаг, прежде командовавший 4-й полицейской дивизией СС и ввел палочную дисциплину. Что-то у него получалось, но сложно превратить карателей в элитное воинское подразделение, способное сражаться.Видео про разгром дивизии "Галичина" в июле 1944 года под Бродами. Фриц Фрейтаг тогда докладывал, что после артналёта "Катюш" и ввода в бой советских механизированных частей, дивизия превратилась в неуправляемое стадо. Сами украинцы ругали немцев из 13-го корпуса Вермахта в который входили, за то что они не считали их за своих, бросили и отступили.

"Мы стали предлагать русским выйти на переговоры и обсудить капитуляцию на почетных условиях. Весь день наше предложение звучало над лесом, в котором засели "Иваны". К вечеру на наши позиции, вышел из леса русский офицер, который представился "просто капитан". Мы проводили его в дом, в котором временно был расквартирован штаб нашего полка. Капитан сказал, что даже если тут с ним что нибудь случится, то они всё равно не сдадутся. Он отказался и чая и шнапса, сказал, что у него мало времени на все эти церемонии, а потом предложил озвучить условия капитуляции немецкой дивизии. Мы расхохотались, он видимо был очень наглый или получил контузию там в лесу и не понимал кто в окружении..."Воспоминания ветерана дивизии СС "Мертвая голова" Эриха Крузе о боях конца лета и начала осени 1941 г. на Лужском рубеже и в районе Старой Руссы, а также об интересных переговорах с советским капитаном.

"Нас атаковала какая-то часть СС, пленных они не брали и добивали все танковые экипажи прямо возле машин - тех кто успел выпрыгнуть. Нам удалось через проулки и дворы выгнать два танка в тыл контратакующей группировки и в том бою я подкалиберным снарядом пробил корму "Королевского тигра". Полыхнул танк нацистов знатно, загляденье! Правда порадоваться мы с экипажем не успели, сразу две болванки прошили башню и моторное отделение нашей Т-34-ки. Вылезти из горящей машины смог только я и стрелок-радист Бахметьев, которого немцы сразу же пулеметным огнем возле танка и убили. Я потерял много крови, дополз до порога одного из домов. Дверь открыла немецкая женщина, дала мне воды и принесла бинты". Он пролежал у немки два дня, солдаты СС постучали, чтобы она дала им два ведра воды.Воспоминания командира танка Ланского Дмитрия Александровича - старшего лейтенанта 18-й гвардейской о боях в апреле 1945 года за город Штеттин.

"Качественную разницу мы почувствовали почти сразу. Наши потери возросли и в первую неделю мы потеряли сразу три укрепленных пункта, на которые опиралась оборона нашей дивизии на левом фланге. На нашем участке стало действовать новое, ранее неизвестное нам воинское формирование русских, пришедшее на смену или на усиление линейных кадровых частей. Мы думали, что это секретные или специальные войска - они атаковали в любое время суток, в любых погодных условиях. Ночь, ливень или густой туман - для них не были препятствием, очень инициативные и умелые ребята. Как то раз они атаковали через болота. Русские протащили с собой даже легкие орудия и минометы, что позволил им сразу укрепиться на захваченной позиции. Когда мы взяли несколько пленных из этого подразделения, мы обнаружили, что у них отсутствуют погоны и другие знаки различия. На допросах они рассказали, что это специальная дисциплинарная часть из кадровых офицеров."Далее воспоминания немца Мартина Зауфеля о боях в…

"Есть на Дону деревня "Орловка", от неё до Сталинграда, километров 350-400 будет. Тогда в конце августа, нацисты продавили фронт. Вот в этой "Орловке" и оказались мы, битые да грабленные, остатки и ошметки разгромленных частей, дивизий и полков. Не было командования и днем с огнем невозможно было найти старшего офицера, кто бы распределил и возглавил растерянных солдат, которые в любой момент могли превратиться в вооруженную и неорганизованную массу. Это очень страшно, когда толком не знаешь, где фронт, где тыл, где фланги, где немцы? Но нам повезло, нашелся тогда толковый командир, лейтенант - особист, молодой парень совсем на вид, а грамотный.Буквально, уже к вечеру этого дня на горизонте поднимая столб пыли показалась немецкая моторизованная колонна. Мы все заняли позиции и приготовились погибнуть, приняв неравный бой. Немцы удивили, от колонны отделился один бронетранспортер и поехал в строну села, подняв белый флаг. Нацисты выслали парламентера..."В начале видео…

"Фронт разваливался на куски, наши войска покидали Львов. Мы шли по землям Западной Украины и проходили одну из деревень в которой мы как-то давно долгое время находились на постое. Увидев знакомые места мы очень воодушевились, мы - это 20 человек, остатки третьего егерского батальона. Мы очень хотели есть и были изнурены долгим маршем, отдых был крайне необходим. Раньше местные женщины с удовольствием стирали нашу форму и все вещи. Они были совсем не против внимания, которые оказывали им наши солдаты. Полицаи нещадно уничтожали советских партизан и здесь было безопасно. Сейчас же всё изменилось, мы сразу это поучаствовали, нас отказались кормить - сказали, что нет ничего. Местные видели, что нас мало, они перестали пресмыкаться перед нами. Нам отказали в постое и сказали, что мы можем спать в хлеву на сене. Мы были в бешенстве, но нас было мало и в деревне была вооруженная полиция из местных мужиков. Устраиваясь на ночлег, на урчащий голодный желудок, мы надеялись, что…

"О прошлом своего соседа Конрада Вильца я узнал случайно, делал ремонт и попросил у дедушки шруповерт. Конрад повел меня в гараж, где он хранил инструменты. Одна стена гаража была украшена старыми фотографиями в деревянных рамках, модели военной техники и стенд с военными вещами еще Веймарской республики. Через пару месяцев за вечерним бренди я осторожно завел разговор, о том кем он был и что делал во время Третьего Рейха. Кондар молча принес альбом с фотографиям и шкатулку с орденами. Первые же снимки из альбома дали понять, что он служил в СС. Оказывается, его отец через свои старые связи в НСДАП сумел пропихнуть Конрада в юнкерское училище СС. Тогда это было очень престижно, но он не доучился и в 1941 году попал в дивизию "Дас Райх" рядовым. Вечер обещал быть интересным...".Ошибочно думать, что с окончанием войны все нацисты отбросили свои идеалы и прокляли Гитлера. Дожившие до наших дней ветераны СС, почти все без исключения остались нацистами - этот момент особо…

"Чтобы надломить фрица морально, наш одессит Гришка Вальский придумал целую террор-программу по капанию немцам на нервы. То ставит патефон и запустит трофейные пластинки, то выползал ночью на нейтралку и орал им специально заготовленные фразы на немецком: "Мы штрафники! Нас послали умирать! Мы готовы, а вы фашисты готовы? Ночью придем вас резать" и тому подобное. Резвился парень по полной.Немцы психовали, у них сдавали нервы. Начали по пол ночи из пулеметов строчить. Весь передок осветительными ракетами засвечивали, всё ждали, что мы ночью к ним придем. Через неделю такой кутерьмы мы заметили, что днем они таскаются как сонные мухи, а ночью усиленно дежурят."Воспоминания штрафника Гвардии капитана Котковца Андрея Викторовича. В штрафную роту он угодил за бумажный мешок галет, который выкрал у повара, чтобы обменять на хорошие кожаные сапоги у одного разведчика. На следующий день его уже поймали и устроили трибунал при части. Дали ему полтора года штрафной роты, но искупил…

"Горечь на душе была невыносимая. После войны даже на танцы не могла сходить. Как то с подругой пошли в парк - там танцы. Меня пригласил парень, щебечет чего-то, говорит и говорит, а мне кажется, что он совсем ребенок и всё так смешно и несерьезно. Танцевать долго не могла - ниже колена осколок, под лопаткой осколок, болит всё. Еще совсем молодая, а чувствую себя как инвалид, прежде всего моральный инвалид - сломала меня война".Выдержки из воспоминаний Аксеньевой Татьяны Николаевны о войне и что было после неё.

"Перед Рождеством мы получили посылки из дома и хороший ссмановский паёк. Гюнтер предложил собрать посылку для русских детей, голодающих в Ленинграде, а потом бросить её солдатам советов на нейтральную полосу и написать от кого и кому. "А ты уверен что русские солдаты сам всё не сожрут?" - спросил я у Гюнтера. "Даже если сожрут, то будут меньше по нам стрелять" - ответил он".Они собрали в коробку шоколад, конфеты, пару апельсинов, угощение было хорошим. Посылку оставили ночью на нейтральной полосе, с воткнутой белой тряпкой. Через день советские бойцы вернули посылку, ничего в ней не тронув и оставив записку. Содержание этой записки привело немецких солдат в бешенство, потом в обиду и понимание правоты советских бойцов. Подробнее в видео.Несколько историй немецких солдат воевавших на восточном фронте - в том числе и про уху.