дети

В Красной армии этот приказ шуточно называли 009 по числу месяцев беременности. Забеременеть в условиях войны женщинам-военослужащим было непросто. Сказывались тяжелые полевые условия, плохое питание, стрессы и как следствие нарушения цикла и выкидыши. Тем не менее беременных было не мало, это как правило были случайные беременности и беременности с целью уехать подальше от войны. Что же ждало забеременевших? Забеременевший рядовой и младший командный состав увольнялся на шестом месяце беременности — так же как и на гражданские в декретный отпуск. Тем не менее женщины-военные, получив отпуск по беременности, в дальнейшем были обязаны вернуться в строй, в соответствии со статьей №14 Постановления Совнаркома СССР от 28 декабря 1938 года. Таким образом отпуск продолжался 35 календарных дней до родов и 28 дней после родов, с выдачей пособия не менее 200 рублей в месяц.Большое видео про советских женщин военнослужащих в годы Великой Отечественной войны.

История этих юных партизан слишком трагическая, чтобы её знали все.Летом 1942 года ближайшие к Воронежу деревни попали в оккупацию, было среди них и село Девицы Семилукского района. В селе немцы установили свою комендатуру, отделение Гестапо, карательные и разведывательные органы. В здании полуразвалившейся церкви оккупанты устроили лагерь для военнопленных — всего до 800 человек окруженных колючей проволокой, без еды и медицинской помощи.Для партизан местность вокруг села была неподходящей — кругом равнина, но ячейка уже возникла и в её составе были только дети. Восемь мальчиков решили вредить немцам изо всех сил, кто как может. Жаглин Алеша, Жерноклеев Митрофан, Застрожнов Толя, Кулаков Алексей, Кулаков Иван, Зайцев Иван, Трепалин Коля. Всем им было от 12 до 15 лет.Они стаскивали с подвод мешки, перерезали провода телефонной связи, прокалывали шины грузовиков, пару раз украли оставленное солдатами оружие. Но главное —

В трех километрах на северо-запад от Иосифо-Волоцкого монастыря, где располагался до войны детский дом, находится деревня Стеблево. Осенью 1941 во время наступления на Москву немцы оставили в деревне свой гарнизон, ремонтников и несколько солдат. Детский дом при монастыре был распущен и дети разбежались по окрестным деревням, некоторые осели в Стеблево и немцы не обращали на них внимания. Всё резко поменялось 15 декабря, когда в деревню пошел передовой отряд Красной армии полковника Порфирия Чанчибадзе, немцы побросали всё своё барахло и оружие, убежали. Наши пошли дальше. Деревенские стали держать совет, что делать дальше? Немцы могли сжечь деревню при отступлении. Инициативу взял на себя ветеран финской войны Иван Володин, инвалид — пока в деревне стояли немцы, родные укрывали его в погребе. Володин предложил создать оборону вокруг деревни из мальчишек, так как взрослых мужчин не было.

«Немец оставил грязные котелки после обеда. Я их облизала, всё помыла, а какая крышка с какого котелка — не знаю. Поставила всё на стол и вот думаю — сейчас придет немец и убьет меня. Пришел немец, я на печку спряталась, прикрылась валенком, сижу трясусь, а он просто забрал котелки и ушел. Потом принес в благодарность кусок хлеба и конфетину: «Киндер гут! Данкешон!». В январе месяце 2-я ударная армия пошла в наступление, снега тогда выпало по грудь. Морозы стояли под 40 градусов. У нашей деревни солдаты появились ночью, они еще не дошли до деревни и стали кричать «За Родину!». Немцы из пулемета положили почти всех, а утром проснулись, покушали, запрягли своих больших лошадей, поехали, сняли с убитых белые полушубки, забрали себе. В какой то день наши части снова подошли к деревне, мы тогда прятались в подвале. Шёл бой и пуля пролетела сквозь стенку, пробила перегородку в подвале, срикошетила и попала в голову моему младшему братику 35-го года рождения, легко его ранила.

Старший брат Юры убежал на фронт, отца не помнит. На матери остались двое детей, в том числе и герой видео. Его мама работала в магазине уборщицей и заведующий магазином разрешал забирать ей мусор домой. Выглядел он как небольшой кулек из оберточной бумаги, который мама приносила домой каждый день. В этом мусоре можно было найти крупу и соль – в те годы она была крупная, как дробь. Дети садились за стол и перебирали этот мусор, сортировали. За одну-две недели набиралось этого зерна на кашу. Мама запрещала открывать дверь незнакомцам и поэтому когда с войны вернулся отец, Юра не открыл ему дверь, заступился сосед: «Деверь открывай! Это твой отец!».Рассказывает-вспоминает ребёнок войны, ветеран труда, ветеран альпинизма Юрий Николаевич Черников.

1 сентября 1943 года в Тимское отделение НКГБ пришел 15-летний парень Владимир Пучков, с немецким парашютом в руках. Удивленным оперативникам он заявил, что минувшей ночью он и еще девять подростков, были десантированы с самолета для проведения диверсий на железной дороге.В архиве ФСБ РФ по Курской области хранится дело о диверсантах-парашютистах. В 1943 году спецслужбы Вермахта перебросили на территорию Курской и Воронежской областей группы диверсантов. 3 из 29 диверсионных групп состояли из подростков 13-16 лет.  Им выдавали шашки тола, замаскированные под куски угля, которые должны были быть подкинуты в емкости с углем. Дети-диверсанты пошли в органы с повинной целой лавиной, но некоторые боясь последствий скрывались.У одного был обнаружен пароль на немецком, свернутый в капсулу размером с зернышко — этот пароль служил пропуском на немецкую сторону после выполнения диверсии с фальшивым углем.Как их отбирали немцы? Реальные судьбы беспризорных детей на войне.

«Дорогой папенька, мне сегодня исполнилось 15 лет. Если бы ты сейчас встретил меня, то не узнал бы свою дочь. Я стала очень худенькой, мои глаза впали, косички мне отстригли наголо, руки высохли — похожи на грабли. Когда я кашляю, изо рта идет кровь — мне отбили лёгкие».Детский накопительный лагерь Красный берег, Белоруссия. В годы Великой Отечественной именно здесь находился один из немецких госпиталей, в котором дети были как расходный материал. Из части детей кровь выкачивали на месте, часть отправляли на запад. Немецкие облавы по белорусским деревням проходили регулярно. Раненым гитлеровцам нужна была кровь.Спустя 75 лет после войны местные жители неохотно вспоминают те события. для многих из них — это личная боль; трагедия, которая коснулась и их семей. Есть еще в живых и те, кто будучи ребенком прошел испытания лагерем Красный Берег.

Полоцкий детский дом №1 не успел эвакуировать своих воспитанников в начале войны. На пол пути их обогнали немцы и дети с воспитателями вернулись обратно в город. В войну детский дом пополнялся детьми расстрелянных партизан и подпольщиков. Не желая больше кормить детей в городе, немцы осенью 1943 перевели детский дом в деревню Бельчица недалеко от Полоцка, где дети по предположению немцев должны были сами добывать себе еду. Тогда то этих почти брошенных на произвол судьбы детей и их воспитателей и обнаружила разведгруппа партизан имени Щорса.Детей надо было спасать, но как? В деревне стоял сильный немецкий гарнизон, обессиленные и больные дети были не способны даже добежать до леса. Партизаны придумали план, как тихо эвакуировать их на 50 подводах.А дальше эвакуацией на большую землю занимали летчики и Александр Мамкин был одним из них. В одном из рейсов с семью ребятишками, немцы обстреляли самолет и тяжело ранили его. Судьба всех

Это явление не было массовым. Некоторые авторитетные историки оценивают количество таких детей от 50 до 100 тысяч. В июне 1942 года командование Вермахта, обратило внимание командиров всех рангов на прекращение всех контактов личного состава с женской половиной населения занятых областей, ввиду опасности нанесения ущерба германской расе. Но это как правило игнорировалось, так комендант города Орла даже назначал алименты русским женщинам, если немецкий солдат подтверждал свое отцовство. Отмечалось, когда советские войска освобождали деревни и села, такие женщины, чтобы избежать расправы, убивали своих младенцев, рожденных от немцев. Историки считают, что 80% таких детей были спасены своими матерями- они могли менять место жительства и фамилию, выдавая себя за беженцев.Ролик о данном вопросе. В 2009 даже был выпущен художественный фильм «Одна война», про женщин, родивших от немцев и сосланных в конце войны на остров в Ладожском озере.

Об этом подвиге в России знают единицы, Александр Сладков один из них. Вторая чеченская война, лето 2001 года. Однажды в репортерский лагерь в Ханкале приехал земляк Сладкова с кадрами боевого эпизода из Грозного. Этот земляк тоже был репортером и простодушно поделился со Сладковыми этими кадрами, которые были незамедлительно выпущены на Первом канале. Земляка отругали на его телеканале, поэтому когда он приехал с кадрами уничтоженного полевого командира Цагараева (на самом деле мумия непонятного трупа), то уже не поделился ими со Сладковым. Делать нечего, Сладков пошел к командующему группировки Владимиру Молтенскому добывать кадры убитого террориста и получил ответ: «Да вон он, в морге валяется. Покажу я тебе Цагараева!». Труп вынесли, показали, репортаж записали (покажут).Это событие было тогда обозначено как большой успех ФСБ и силовых структур, спецоперация и всё такое,но правда как всегда гораздо проще и прозаичнее. Банда Цагараева занималась работорговлей и уничтожением чеченских милиционеров по всей Чечне —