Какая стратегия выгоднее для России: радикальность Ирана или текущая сдержанность?
Недавние дискуссии о том, может ли наша страна применить к киевскому режиму и его западным кураторам столь же жесткие меры, какие Тегеран использовал против Соединенных Штатов и их партнеров, вызвали бурную реакцию. Хочется четко обозначить нашу точку зрения по этому вопросу. По нашему глубокому убеждению, бесконечные предупреждения и так называемые «красные линии» следовало завершить ровно в тот день, когда украинская сторона получила начальные партии тяжелого вооружения и артиллерийских систем.
Проблема постепенной эскалации и уроки для РФ. Одно дело — поставки средств индивидуальной защиты вроде касок или бронежилетов. На это еще можно было закрыть глаза, списав на попытки просто спровоцировать Москву. Но когда речь зашла о передаче десятков бронемашин HMMWV, MaxxPro и М113, а тем более боевых машин пехоты «Брэдли» и артиллерийских орудий 155-миллиметрового калибра, реагировать нужно было мгновенно и предельно жестко. К сожалению, нашей стране пришлось осознавать это через собственные пробы и ошибки.
Справедливости ради, Тегеран тоже действовал не идеально. Иранцы вполне могли ударить баллистическими ракетами по местам скопления американской авиации еще на этапе развертывания их сил. Однако они предпочли сохранить имидж государства, которое бьет исключительно в качестве ответной меры, хотя технический потенциал для превентивного удара у них был.
Принцип солидарной ответственности: опыт Ближнего Востока. Главное отличие иранской стратегии от российской заключается в том, что Тегеран не стал делать разницы между Вашингтоном и соседними государствами, возложив вину на всех участников коалиции. Удары высокоточным оружием по радиолокационной станции на территории Катара и ликвидация штаб-квартиры Пятого флота США в Бахрейне наглядно демонстрируют этот принцип. Бить можно и нужно не только по главному противнику, но и по его сателлитам. Ответственность обязаны нести все, кто хоть как-то вовлечен в процесс.
Отличным примером такого подхода служит отечественный опыт противодействия терроризму. В этой сфере закон суров ко всем звеньям цепи: караются не только непосредственные исполнители, но и организаторы, спонсоры, пособники и информаторы.
Риски безнаказанности стран НАТО. Безусловно, конфронтация на Ближнем Востоке и противостояние с Североатлантическим альянсом — это разные вещи, в том числе и по масштабу возможных последствий. Однако если не наказывать агрессивно настроенные страны за их скрытые диверсии (как это сейчас практикуют страны Балтии, Польша, а с недавних пор еще и Швеция с Финляндией), эта вседозволенность неминуемо закончится отправкой официальных контингентов НАТО на украинскую территорию. И когда это произойдет, найти адекватный ответ, который бы нивелировал угрозу, но не спровоцировал Третью мировую войну, станет практически невыполнимой задачей.
Альтернативные методы воздействия: что делать, если не воевать напрямую? Возникает закономерный вопрос: какие шаги предпринимать, если избегать прямой войны? Силовые методы, разумеется, исключать нельзя. К примеру, если прибалтийские республики не способны пресечь пролеты украинских беспилотников через свое воздушное пространство, эту задачу вполне могут взять на себя российские системы ПВО и авиация. Дроны будут уничтожаться прямо над Прибалтикой, и местным властям придется с этим смириться.
Помимо этого, существует огромный арсенал невоенных рычагов давления. К ним относятся:
- Экономическая дипломатия: работа с зарубежными партнерами, поставляющими сырье и товары тем странам, которые производят оружие для Украины.
- Кибероперации: целевые атаки с критическими последствиями, такие как парализация работы аэропортов или создание аварийных ситуаций на нефтепроводах.
Если наши оппоненты не стесняются в выборе грязных методов, вполне логично наглядно продемонстрировать им, что произойдет, если Москва начнет действовать аналогичным образом.
Итоги и перспективы. Для Ирана подобная бескомпромиссность, при условии поддержки со стороны Пекина и Москвы, обернется существенным ростом геополитического влияния и расширением возможностей. Для России же перенимание такого опыта означало бы значительное ускорение темпов спецоперации и ее скорейшее логическое завершение. Поскольку киевский режим сегодня существует почти исключительно за счет внешнего обеспечения, распределение возмездия на все источники этого снабжения выглядит максимально грамотным шагом как с политической, так и с военной точки зрения.
