22 июня

29 июня 1941 года на вильнюсском аэродроме заправлялась группа немецких истребителей Ме-109 и Ме-110, бензовозы рядом с самолетами. Погода стояла плохая, поэтому немцы не боялись налетов советской авиации. В это время четко на них, экипаж одиночного советского бомбардировщика ДБ-3Ф лейтенанта Субботина из 100-го ДБАП, скинул десять 100-килограмовых бомб с высоты 4-5 километров — прямо на скопление немецких истребителей. Многие не верят в такую меткость, однако забывая, что это была стандартная высота для бомбометания в курсе учебно-боевой подготовки советских экипажей до войны. 7 немецких самолетов пошли под списание. Подробнее с 45 минуты видео. В первые месяцы Великой Отечественной войны немцы изменили тактику ведения воздушных боев. От свалок истребителей стенка на стенку, они перешли к управляемому воздушному бою. Этому способствовало повсеместное внедрение радио и повсеместное распространение воздушных постов на земле с радиостанциями.

22 июня 1941, передовые подразделения армейского корпуса Вильгельма Фармбахера, после артподготовки перешли в наступление из района Острув-Мазовецка, быстро пересекли границу и сходу пересекли Буг. В журнале боевых действий корпуса отмечалось, что наступление встречает лишь слабое сопротивление. Советским войскам не удалось быстро занять главную оборонительную линию на отрезке к Гуты-Буйно. Советские дивизии имели большую ширину и глубину построения.В отдельных группах наступающим частям немцев было оказано упорное сопротивление — вовремя занятые бойцами ДОТы продолжали сражаться весь день, а в укрепрайонах у Зульборцы, Склоды и Замбруф, бои продолжались и ночью.Редкий документальный материал и сохранившиеся записи в журнале боевых действий VII армейского корпуса вермахта, позволяют наглядно представить картину первого дня Великой Отечественной на этом направлении и открыть несколько интересных фактов для любителей истории.

Эта удивительная история взята из воспоминаний командира 85-й стрелковой дивизии генерал-лейтенанта Бандовского. Немцы 22 июня 1941 первым делом начали бомбить аэродромы и на одном из них старший политрук вместе со своим товарищем в тот день оставались дежурными на аэродроме. Остальные летчики находились в Минске, был выходной день. После первых же упавших бомб, дежурившие срочно явились к начальнику аэродрома и заявили о готовности вступить в бой. Но без приказа, делать им это запретили.Оба смельчака, не сговариваясь побежали к учебно-боевому самолету и взлетели. В воздушном бою они сбили двух немцев. Подбили и их, но спланировав на тот же аэродром, они просто сели в соседнюю машину и тут же взлетели. Напарникам удалось сбить еще один немецкий истребитель, но их опять сбили самих. Они опять сели, но на этот раз напарник старшего политрука был серьезно ранен. Политрук один сел в третий самолет и взлетел, чтобы совершить таран с ведущим очередной группы немецких 

Эти события происходили с апреля 1941 по июнь и решительно меняют картину событий того периода. Подполковник Александр Голованов в июне 1941 года, командуя отдельным 212-м дальнебомбардировочным полком и подчиненный непосредственно Москве, прибыл из Смоленска в Минск для представления командующему ВВС Западного военного особого (приграничного) военного округа Ивану Копцу, а затем самому командующему Дмитрию Павлову. В ходе беседы с Головановым, Павлов связался по ВЧ со Сталиным и тот начал задавать генералу вопросы, на которые командующий округом ответил следующее: «Нет товарищ Сталин, это не правда. Я только что вернулся с оборонительных рубежей. Никакого сосредоточения немецких войск на границе нет, а мои разведчики работают хорошо. Я еще раз хорошо проверю, но считаю это провокацией». По окончанию разговора Павлов бросил Голованову: «Не в духе хозяин, какая то сволочь пытается ему доказать, что немцы сосредотачивают войска на нашей границе»

«С херсонеского поста донесли, что слышен шум моторов в воздухе. Мы уже к этому времени знали, что в районе Севастополя наших самолетов в воздухе не должно быть. Но чьи же они тогда? В это время грохнули артиллерийские залпы и я машинально взглянул на часы — они показывали половину четвертого. Неужели война? Мы взглянули друг на друга. Мы вошли в кабинет комфлота, там уже находился Кулаков, вице-адмирал флота Октябрьский разговаривал по телефону с Москвой (с Жуковым, тут подробнее). «Чьи самолеты» — спросил я у Кулакова. «Наверно немецкие» — ответил он и протянул мне телеграмму от адмирала Кузнецова. В ней сообщалось, что в течении 22-23 июня возможно внезапное нападение немцев. Нападение немцев может начаться с провокационных действий. С передовой донесли, что в районе 12-й береговой батареи в лучах прожекторов видны парашютисты. Тут же последовала команда усилить команду штаба. Но вскоре выяснилось, что на парашютах спускаются не люди, а мины и уже несколько штук разорвались в городе»

В один из моментов утра 22 июня 1941, Сталин ждал доклада Жукова, но не дождавшись его, поехал к нему сам в здание Генштаба на Знаменке. Он увидел толпы людей, многие с оружием, курьеры не могут доставить документы потому, что никого не найти, шум, толчея, гвалт. А в центре всего этого Георгий Жуков. Сталин спросил его про доклад, Жуков ответил, что доклад готовится, а Сталин мешает: «Мы к вам приедем в Кремль, когда будет, что докладывать». По этой причине первым делом Сталин приказал охранять задние Генштаба чекистам, которые не подчинялись военным. Был введен и особый режим в Кремле в 8:30 ура 22 июня.  Мы слишком однобоко знаем о начале войны 22 июня 1941 года, многое не знаем. Война началась не в 4 утра, а в 3:07, когда адмирал Октябрьский, командующий Черноморским флотом, позвонил в Москву маршалу Жукову и доложил, что большая группа неизвестных самолетов атакует Севастополь. Потратив кое какое время на выяснение обстоятельств, в 3:45 утра Георгий Жуков позвонил на ближнюю дачу Сталина —

На самом деле сделать разбор боевых действий в воздухе 22 июня 1941 года по южному фронту достаточно легко. Сохранились КБТ эскадр 4-го авиакорпуса Люфтваффе, все полностью с разведданными. Достаточно сопоставить эти данные  с документами Подольского архива МО и нарисовать непредвзятую картину событий 22 июня — наших документов так же много сохранилось. Советская историография битвы за небо в начале войны в пределах Одесского военного округа (ВВС 9-й армии) держалась на книгах Вершинина и там много чего не рассказано.К примеру. Днем 22 июня был атакован аэродром 55-го ИАП в Бельцах (на МиГах). Советские летчики успели поднять в воздух несколько машин и навязать немецкой эскадрилье Me-109 воздушный бой, позволив взлететь всем двум эскадрильям 55 ИАП полностью. Это оказалось очень кстати, за первой эскадрильей противника подлетела вторая — так немцы делали из расчета, что на первую эскадрилью советские самолеты израсходуют все боеприпасы и их будет проще добить в воздухе и уничтожить аэродром.

2 июня 1941 года на СССР обрушилась страшная сила, противостоять которой у границы было почти нечем. Немцы сразу задействовали 100 дивизий против 40 советских, при этом наши дивизии были размазаны по всей границе в то время как немцы собирали свои в ударные кулаки и соотношение было порой совсем астрономическим. Советские дивизии отличались высокой боеспособностью — выше ожидаемой. Если бы дивизия образца 1945 года попала под «раздачу» в 1941, то нельзя сказать, что в каких то бы аспектах она выступила лучше.Главная проблема советской стороны, которую не смогли решить ни военные, ни политики — это каким образом встретить врага во всеоружии при недостатке данных разведки. Все послевоенные рассказы, про то что разведка всё докладывала, а Сталин дурак не верил — это всё не более чем легенда. Разведка посылала наверх мешанину из ложных и правдивых сведений. Выстоять на границе лучше чем получилось, можно было только при том условии, что Красную армию начали бы сгонять на границу с конца мая 1941.

Эти события 22 июня 1941 года можно назвать фантастикой, благоприятным стечением обстоятельств, мастерством комдива, но факт есть — советская 41-я стрелковая дивизия отбила атаку четырехкратно превосходящих сил немцев и нанесла совершенно убийственный удар, оттеснив их на 3 километра вглубь их позиций. Как это происходило, рассказывает историк Алексей Исаев. Через Раву-Русскую в районе которой сидела 41-й стрелковая дивизия генерал-майора Георгия Николаевича Микушева (46 км на северо-запад от Львова), согласно немецким планам должно было пройти панцер-штрассе, т.е. дорога с твердым покрытием, которую выделяли для танков и техники для быстрого наступления. Согласно немецким планам, через позиции дивизии Микушева, на второй день войны должен был пройти 14-й моторизованный корпус. 22 июня 1941 нашу дивизию должны были атаковать 262-я и 24-я пехотные дивизии Вермахта, за ними в очереди стояли 13-я танковая дивизия и 14-й моторизованный корпус.

Это происходило так. В 12:05 минут 22 июня 1941 года, Молотов вышел из кабинета Иосифа Сталина с текстом выступления и направился на Центральный телеграф, откуда осуществлялась трансляция. По окончании трансляции, он в 12:25 он вернулся в кабинет Сталина. Точное время выхода обращения — 12:15 минут.В сообщении были перечислены страны напавшие на Советский Союз, крупные города подвергшиеся бомбардировке и объявлено число известных жертв — 200 человек. Текст был перепечатан в «Правду» №172 на следующий день, «Известия» №146 и «Комсомольскую правду» №147. На следующий день так же в газете «Правда» №172, советский партийный деятель Е. М. Ярославский опубликовал статью, с заголовком «Отечественная война», далее в тексте с маленькой буквы. 3 июля Сталин добавил к этому словосочетанию слово Великая и название закрепилось.Война началась в воскресное утро 22 июня 1941 года в 4 часа утра. Ровно 80 лет назад. Худ. фильмы про 22 июня, подборка.