Две войны — военная история

Контрнаступление под Москвой в декабре 1941 года стало для немцев громом среди ясного неба. Они вообще не знали, что у советской стороны есть силы для такой большой операции. Как удавалось скрыть концентрацию советских войск? За месяц до начала советского контрнаступления под Москвой, на востоке СССР началась грандиозная операция, которую несмотря на её размах удалось сохранить в тайне от немецкой и японской разведок. В 1941 году из состава Забайкальского и Дальневосточного фронтов в строчном порядке в Москву были переброшены 12 стрелковых, пять танковых и одна моторизованная дивизия РККА. Их средняя укомплектованность достигала 92% — это были дивизии-монстры. 123 тысячи солдат и офицеров, почти 2200 орудий и минометов, более 2000 легких танков, 12 тысяч автомашин. Пропускная способность транссиба бал ограничена, а перемещение такой массы войск в настолько сжатые сроки было просто невероятно. Свой подвиг совершили железнодорожники, которые гнали составы с войсками по 800 километров в сутки при полной светомаскировке. Подробнее как это было рассказывал эксперт: «

После завоевания Франции в 1940 году нацисты чувствовали себя всесильными и непобедимыми. Третий Рейх был буквально в зените своего могущества и сгибался под бременем величия. Маловеры стыдливо замолчали — фюрер всегда оказывался прав и каждый его шаг агрессии завершался победоносно. Гитлер очень щедро одаривал своих военачальников, на высших деятелей Вермахта и СС буквально сыпались награды и денежные поощрения. Все были в победном экстазе и старались выслужиться перед святым фюрером. Именно в эти победные дни лета 1940 года и были очерчены первые планы по захвату СССР. Доподлинно известен всего один случай, когда Гитлера пытались отговорить от войны с СССР. 28 апреля 1941 года, посол Германии в СССР Вальтер Шелленберг, будучи в Берлине на приеме у Гитлера, настойчиво но безуспешно пытался отговорить фюрера от войны. После длительного спора, получив отказ, Шелленберг вернулся в Москву. Видео про атмосферу царящую в стане фашистов перед нападением на СССР.

Во время Великой Отечественной войны были определенные категории вражеских солдат, которых красноармейцы брали в плен очень неохотно. Обычно это были снайперы, солдаты карательных подразделений СС, огнемётчики или полицаи. Но как в этот список попали солдаты венгерской армии, и почему именно они? Венгрия объявила войну СССР спустя неделю после 22 июня 1941. На фронт венгры выставили три полевых армии и 269 самолетов. Первое столкновение с советскими войсками у венгров произошло 1 июля 1941, когда венгерская группировка в составе 17-й армии Вермахта ударила по передовым позициям советских сил. Венгры трезво оценивали боеспособность своих войск и чаще всего их использовали для борьбы с партизанами, репрессий и преследовании отступающих советских частей. Только венгерский мобильный корпус сражался с РККА наравне с немцами. В борьбе с партизанами венгры приносили больше вреда чем пользы, о чем вскоре поняли немцы.

Генерал-лейтенант Владимир Качалов 4 августа 1941 года, в районе деревни Старинка, возглавлял группу танков 28-й армии, прорывающихся из немецкого окружения. Потери были огромны. По воспоминаниям командующего 8-го армейского корпуса Германа Гейера, 4-го и в ночь на 5-е число, в этом районе были жестокие бои. 5-го числа немецкие солдаты в одном из сгоревших советских танков нашли убитого русского генерала, но на советской стороне не знали о гибели генерала в бою и 16 августа Качалова объявили сдавшимся в плен, а 29 сентября заочно приговорили к расстрелу. Однако в 1952 году дорасследовали дело, нашли тело, обвинения сняли и вернули награды семье. 20 сентября 1941 сводная колона штабов юго-западного фронта и 5-й армии была атакована немцами из 3-й танковой дивизии на Полтавщине. Дело дошло до рукопашной схватки в которую пошли все солдаты и командиры, вплоть до командующего юго-западного фронта генерал-полковника Михаила Кирпоноса. Сначала он был ранен в ногу, затем убит попадаем осколков. В декабре 1943 его останки нашли и перезахоронили в Киеве.  

«Всего нас 4-5 человек и я. Мы где-то взяли пару ящиков из-под снарядов, накрыли их плащ-палаткой и открыли банки с тушенкой. Я сидел слушал солдатские байки. Мои подчиненные после выпивки хвалились перед друг другом о воровских делах. Один рассказывал как ограбил универмаг, другой — сберкассу. Сержант Зина слушал, а потом ударил ложкой об ящик и заявил, что был атаманом банды на Холодной горе в Харькове.Я сидел в углу и думал — куда я попал? Не взвод, а бандитская малина. Улегся спасть, думая, что всё это они сочинили.В последующем у командира батареи, им был старший лейтенант Корейша, я узнал, что это было правдой. Полк летом получил пополнение, прибывшее арестантским эшелоном из мест заключения. Все они были уголовниками, ни одного политического».Воспоминания Иван Митрофановича Новохацкого, служил от командира взвода связи до командира батареи.