NarOboz

«Со стороны заставы раздался выстрел. Дубовой приказал командиру разведки капитану Николаю Дорофееву выяснить в чем там дело. Дорофеев взял меня и еще трех разведчиков и мы поспешили на заставу. Но тут не дойдя еще метров 300 до неё, мы увидели убитого часового, а поднявшись на холм — развернутую цепь карателей. Любой ценой задержать — командует Дорофеев, необходимо дать отряду время для подготовки к обороне. Склон еще покрыт пеленой тумана, но он рассеивается и каратели нас замечают. Внезапно Дорофеев встает в полный рост и кричит: «Не стреляйте! Мы свои!», после чего у противника начинается замешательство, ведь Дорофеев одет в немецкую форму. Со стороны карателей потребовали пароль и тогда застрочили наши автоматы. Стреляем мы метко, каратели падают, а уцелевшие отвечают огнем. Стоящий наверху Дорофеев ранен и валится с ног. Его окружают с намерением взять живым»

«В ночь на 9 августа из поселка Мышеловка к нам через линию фронта пробрались пожилой рабочий и его 16-летняя племянница Машенька. Было удивительно, как невредимыми им удалось пройти через боевые порядки гитлеровцев, но у них была изодрана одежда и в кровь расцарапаны руки и лица. Сначала они были доставлены к нашему разведчику, капитану Алексею Питерских, который побеседовал с ними и отправил их ко мне. Дядя девочки был крепкий коренастый мужчина лет 45, он был без фуражки, босой, в синей косоворотке и в черных изодранных на коленях брюках. Его глаза смотрели ясно и радостно — врать не могут. Ну а девочка смуглая, хрупка, в ситцевом платье и тоже босая. Она смотрела на меня и капитана с доверчивостью ребенка».Как потом выяснилось они не просто пробрались через линию фронта, а несколько дней перед вылазкой запоминали маневры и тактические знаки немецких подразделений, все они относились к 29-му армейскому корпусу противника и эти данные очень пригодились нашим.

«С херсонеского поста донесли, что слышен шум моторов в воздухе. Мы уже к этому времени знали, что в районе Севастополя наших самолетов в воздухе не должно быть. Но чьи же они тогда? В это время грохнули артиллерийские залпы и я машинально взглянул на часы — они показывали половину четвертого. Неужели война? Мы взглянули друг на друга. Мы вошли в кабинет комфлота, там уже находился Кулаков, вице-адмирал флота Октябрьский разговаривал по телефону с Москвой (с Жуковым, тут подробнее). «Чьи самолеты» — спросил я у Кулакова. «Наверно немецкие» — ответил он и протянул мне телеграмму от адмирала Кузнецова. В ней сообщалось, что в течении 22-23 июня возможно внезапное нападение немцев. Нападение немцев может начаться с провокационных действий. С передовой донесли, что в районе 12-й береговой батареи в лучах прожекторов видны парашютисты. Тут же последовала команда усилить команду штаба. Но вскоре выяснилось, что на парашютах спускаются не люди, а мины и уже несколько штук разорвались в городе»

Эту республику создал предатель Константин Воскобойник — за осень 1941 года он наскреб в свой отряд более 200 полицаев и хорошо подружился с немцами. Сидел в поселке Локоть.В Брасовском районе этой республики немцы расставили свои небольшие форпосты, делая внезапную атаку советских партизан почти невозможной. Поэтому было решено заслать в гитлеровскую охрану партизанского разведчика, хладнокровного коммуниста Василия Буровихина. Буровихин нагло пошел лично к Воскобойнику, назвался сыном раскулаченного и сразу был определен в его личную охрану.От Буровихина были получены сведения, что вскоре в Локоть зайдет большой отряд полицаев и немцев для поддержки гарнизона поселка. Советские партизаны решили опередить тот отряд на час-полтора и под его видом войти в поселок. В ночь на 18 января 1942 года партизаны отрядов Сабурова, Савченко, Погорелого, Боровикова и Капралова, с обозом из 40 подвод сделали обходной маневр и пройдя около 30 километров по глубокому снегу с стороны поля вошли в Локоть.

«Все находившиеся со мной на старте, услышали в черном ночном небе прерывистое завывание двигателя. Звук нам был очень знаком еще с первых дней войны, так завывали большинство немецких самолетов, но возможно это у нашего самолета были повреждены двигатели. Самолет не спешит на посадку, светит бортовыми огнями и вычерчивает аккуратную коробочку. Перед третьим разворотом выпускает красную ракету и мы выдыхаем с облегчением — всё правильно, наши самолеты именно на этом развороте должны обозначить себя красной ракетой. Я приказываю своем помощнику лейтенанту Абдашиду Маукиеву, ответить таким же сигналом, включить посадочную Т и подготовить прожектора. Самолет заходит на посадку и включает посадочные фары и они желтые. У нас таких нет! Все на старте бросаются врассыпную — чесанет сейчас из пулеметов и дело с концами. Но огромный сигарообразный Дорнье-217 огня не открывал…

«Наша группа называлась 13-й ротой, состояла из 18 автоматчиков, капитана Бережного, меня и радистки Ани. Все мы тогда были на положении кандидатов в партизаны и на нас скептически посматривали как партизаны, так и другие командиры. Стоило на нашем марше случиться в роте какому либо казусу — поломалось колесо или отбилась лошадь в болоте и проезжавший мимо Ковпак укоризненно качал головой: «Ох и присылают тут всяких. Одно слово — парашютисты». На второй день после форсирования Десны нам пришлось держать заставу-засаду на центральной дороге, ведущей в Сосницу, что на Черниговщине. Рота усиленная бронебойкой засела на опушке леса вдоль дорожной канавы заросшей кустарником. Впереди себя мы заминировали мосток через эту канаву. Радистка закинула антенну на дерево, передавала радиограмму в центр, ну а я пошел к заставе и увидел, что ребята утомленные беспрерывным походами спали, заснул и я.Проснулся от грохота и шума, раздвигаю ветки кустарника и вижу два больших грузовика и одну легковую машину, которые двигаются к заминированному мостку..»

Почти одновременно со вступление немецких захватчиков в Минск в 1941, по городу провели колону советских военнопленных. Голодных и измученных красноармейцев собрали в здании политехнического института. Ольга Федоровна Щербацевич, её брат Петр Щербацевич и еще несколько людей, начали разрабатывать план по спасению людей. По началу это казалось невозможным — вывести пленных из института и увести подальше. В подготовке операции участвовал и сын Ольги Щербацевич Володя. Он был уже достаточно большим, ему доверяли и он ходил по знакомым — собирал одежду для военнопленных, ведь их же следовало переодеть.Побег же состоялся июльской ночью 1941 года. Группу раненых вывел из института Петр, переодетый в фашистскую форму. Володя провел спасенных к грузовику, под видом лесорубов, которые должны были заготавливать древесину для немцев — это значилось в документах, которые лежали в кармане Петра.

«К исходу 27 августа немецкое командование уже потеряло управление войсками. Одни складывали оружие, другие прятались в лесах, но третьи пытались выйти из котла. 28 августа в районе города Васлуй, немцы предприняли последнюю попытку прорваться к своим. Тогда они собрались в многотысячную колону из остатков разрозненных частей с танками и артиллерией. Их тогда встретили полки нашей Гвардейской 69-й стрелкой дивизии.С наступление темноты, после огневого налета немцы двинулись на прорыв. Всё это напоминало Корсунь-Шевченковский котел. Немцы шли беспорядочной толпой под огонь пулеметов, пушек и «Катюш». Никто не прорвался. Несколько в стороне от шоссе на высоте 273, красноармейцы поставили обелиск, на котором отметили это событие добавив цифры потерь немцев: 17 тысяч человек убито, 15 тысяч захвачены в плен».Видео по воспоминаниям Ивана Никоновича Мошляка о завершении Ясско-Кишинёвская операции 27-28 августа 1944 года.

Румыния, город Хуши, 26-27 августа 1944 года. Первым в город ворвался батальон капитана Данько и в бою опять особо отличился сержант Александр Третьяков. Они вдвоем с мл. сержантом Ветлушских, перебегая от укрытия к укрытию, вели по противнику огонь из автоматов. И вот на пути им встретилось длинное здание барачного типа, видимо какое то овощехранилище. Оба подбежали к нему и прижались к стене и только они хотели выглянуть за угол, как из проулка выбежало отделение вражеских солдат — это было так неожиданно, что стоящий впереди Ветлушских, не успел нажать спусковой крючок автомата. Первого гитлеровца Третьяков уложил на землю ударом приклада и тот час дал длинную очередь. Тут же к нему присоединился Ветлушских, в результате — 8 убитых, остальным удалось убежать.Видео на базе воспоминаний Ивана Никоновича Мошляка. Этим эпизодом видео не ограничивается, далее про капитана Степанова и танк.

Это был вылет на бомбежку вражеской территории в 1945 году, а конкретно города Кенигсберг. Всего в авианалете участвовали более 100 советских самолетов, причем если раньше чаще приходилось бомбить свои собственные города на как тогда говорилось «на временно оккупированной территории», то сейчас можно — это была территория противника, никаких сомнений в своих действиях у летчиков не было.Видео по воспоминаниям Бирюкова. Его экипаж B-25 на обратном пути решили похулиганить. Тыловые немецкие города были в расслабленном режиме, их надо было встряхнуть. Суть шаловства заключалась в том, что B-25 выскакивал ночью из облаков над немецким городом и из всех бортовых пулеметов открывал шквальный огонь по городу, в котором через мгновения начинал гаснуть свет и прожектора ПВО.