Воспоминания

Погода в 1946 году была очень жаркая и когда ветер дул с запада — трудно было дышать, был страшный, сильный запах трупного разложения. Я уже знал, что место находящее чуть западнее «Мясного бора» в войну называлось «Долиной смерти». В леса эти в то время никто не заходил, побывали правда воинские части на разминировании, но это буквально недалеко от железной дороги и разминировалась только одна из дорог ведущая в лес, потому что надо быстро строить и восстанавливать деревню. Делал эту дорогу строительный батальон из солдат-молдаван. Вдоль дороги стояли танки сожженные, и наши и немецкие, очень много разбитой немецкой техники: пушки, машины, всё простреляно и продырявлено. В болоте лежали убитые — они хорошо сохранились не теряя вид, будто упали в болото совсем недавно.Мясной бор глазами первых поисковиков с канала «Черные копатели», все пять частей разом. Истории разных поисковиков и свидетелей, начиная с 1946 года и по начало 1990-х.

Через месяц после начала Второй Чеченской войны Россию сотрясла серия чудовищных взрывов жилых домов. Первым в ночь на 9 сентября был взорван 9-этажный дом на улице Гурьянова в Москве, два подъезда. Еще через 4 дня взорван дом на Каширском шоссе, полностью. Еще через 4 дня 16-го числа, взрывается дом в Волгодонске, это Ростовская область. Во всех трех терактах погибло 243 человека. За всеми тремя взрывами стоял один организатор, некий Ачимез Гочияев, уроженец города Карачаевска, в 1999 ему было 29 лет, до сих пор не найден. Он организовал террористическую группу (более 5 человек) из состава которой в руки ФСБ попали Деккушев и Крымшамхалов. Они рассказали как готовился теракт в Москве. В первой половине августа они в городе Мирный Ставропольского края, в обычной бетономешалке изготовили взрывчатку, свыше 14 тонн готовой взрывчатки расфасовали в 280 мешков. Далее на КамАЗе они перевезли свой груз в Кисловодск, а потом вскоре в Москву уже на грузовике Мерседес.

«В районе Северной дороги в полуверсте от Полести, здесь есть несколько огромнейших воронок, ставших в 1942 году братскими могилами для сотен красноармейцев и командиров. Бело-серые, почти неношеные валенки валялись вокруг них повсеместно. Пару таких катанок я не сушенным увез домой. Зеленые каски пахнущие глиной и мертвечиной лежали на брустверах и висели на ветвях. До тех дней, когда милицейские объезжали следопытские лагеря для сбора стволов, было еще лет пять. Стволов не было жалко, просто коробило, но самых крутых моментов с изъятием я в «Долине смерти» уже не застал, позора потрошения рюкзаков не испытал. Я сидел вот так на бревнышках, рядом с разграбленной братской могилой, а у самого карманы от патронов ломились — и ничего, что из «дегтяря» не высадили, то в костре спалили.Рассказ Алексея Сухановского о поисковых работах конца восьмидесятых — начала девяностых.

«По полю бежит огромная масса людей и крик «Ура!», превращается в какой то страшный, утробный и протяженный звук «Ааааааа!». Он разносится по всему полю, а в голове одна лишь мысль бьется — скорей бы добежать до врага, за погибших товарищей, за страх перед атакой, за истерзанные города и деревни, за всё! Нам достаточно было только добежать до немецких траншей, чтобы решить исход боя. Первая траншея была пуста — немцы отступили на вторую. Добивая на ходу зазевавшихся фрицев, мы ринулись ко второй. Почти никто не стрелял, немцы поняли, что мы их сейчас сметем и немцы поднялись, и пошли нам на встречу. Представляете? Идут две лавины навстречу, а потом захлестываются друг на друга и по всему полю несутся вой, рёв, крики, маты. Мне на встречу немец бежит, высоченного роста, тогда он мне великаном показался. Лицо перекошено, по подбородку слюна тянется, такая морда зловещая, что мне даже страшно стало. У него на конце штык клиновидный и он меня пытается им с разбегу проколоть —

Герой Советского Союза лётчик-штурмовик Николай Наумович Кирток с детства мечтал попасть в военную авиацию. Окончив Тамбовскую военно-авиационную школу пилотов, в 1943 прибыл на фронт. В первом же боевом вылете был сбит. Невзирая на столь неудачное начало, не пал духом, смог втянуться в боевую работу, итогом которой стали 210 вылетов, 38 танков и бронетранспортеров, 54 автомашины и 2 самолёта противника.За пару дней до конца войны ему дали задание — найти за линией фронта выложенный из полотнищ на земле белый прямоугольник и скинуть в него контейнер подвешенный в бомболюке: «Планировалось сделать семь вылетов, но сказали, что больше летать не надо. До сих пор не знаю, что я сбрасывал. Мне кажется, я возил какие-то медикаменты. Что-то белое, похожее на бинты было там, но я не уверен…». После этого задания его представили на звание Героя Советского Союза, причем сделано это было на 5 мая. Говорили, что Сталин приказал дать Героев всем, кто представлен к 5-му мая. Остальных наградить орденами Ленина и на этом все: «

«Немец оставил грязные котелки после обеда. Я их облизала, всё помыла, а какая крышка с какого котелка — не знаю. Поставила всё на стол и вот думаю — сейчас придет немец и убьет меня. Пришел немец, я на печку спряталась, прикрылась валенком, сижу трясусь, а он просто забрал котелки и ушел. Потом принес в благодарность кусок хлеба и конфетину: «Киндер гут! Данкешон!». В январе месяце 2-я ударная армия пошла в наступление, снега тогда выпало по грудь. Морозы стояли под 40 градусов. У нашей деревни солдаты появились ночью, они еще не дошли до деревни и стали кричать «За Родину!». Немцы из пулемета положили почти всех, а утром проснулись, покушали, запрягли своих больших лошадей, поехали, сняли с убитых белые полушубки, забрали себе. В какой то день наши части снова подошли к деревне, мы тогда прятались в подвале. Шёл бой и пуля пролетела сквозь стенку, пробила перегородку в подвале, срикошетила и попала в голову моему младшему братику 35-го года рождения, легко его ранила.

«Машины в лесу стояли колоннами, в железе было всё — леса цвели ржавой броней. По рассказу сына Валеры Орлова, как то раз он один за другим выдернул из болота за ручки сразу 4 пулемета «Максим» подряд, а потом топая по тропе наступил на приклад трехлинейки и та поднявшись оштыкованным острием из земли, проткнула ему ногу. Тогда в «Мясном бору» валялось много всякого железного хлама. По рассказам Александра Ивановича Орлова, уяснил, что всё это крошки после богатого пира. Окрестные мужики в 1950-х годах, когда шло площадное разминирование местности, по тропкам и дорожкам пробирались в долину. Они резали на куски танки, автотехнику и собирали на сдачу в чермет прочий метал войны.У нас каждая вахта заканчивалась ранениями нескольких человек, а то и гибелью ребят».Рассказ Алексея Сухановского о поисковых работах конца восьмидесятых — начала девяностых в Долине.

«Враги решили нас внезапно, без артподготовки атаковать. Я из окопа высунулся, в темноте мелькают силуэты немцев. Выскочили мы с автоматами, а нам как раз с того берега привезли продуктов целый мешок — жалко оставлять, но надо спасаться. И куда бежать? Ну конечно ближе к Волге, больше некуда. Я свой автомат глянул — диск пустой, гранаты куда то пропали. Как же так? Я же только вечером всё проверил. Ну разбираться поздно, побежали! Уже светало, фрицы за нами — пьяные, чето кричат, орут. Мы в какой то окопчик соскочили, до немцев метров уже 25. Ну думаю, в лучшем случает плен, ну а в худшем… Обычно в таких случаях в плен не брали. Санинструктор у нас так и погиб. Остался в окопе, а они там его и пристрелили. Я кричу Коваленко — «Бежим!». А он мне: «Я остаюсь». Я плюнул, выскочил из этого, чуть пробежал и тут наши пушки накрыли немцев огнем.

«Никогда себе не прощу, что вовремя не обнаружил немецкую батарею, стоявшую на прямой наводке. Но как только я засек их позицию, то всё встало на свои места, мы открыли беглый огонь и сразу же её подавили. Когда добрались до позиций немецкой батареи, обнаружили там пять трупов. Немцы бросили четыре 75-мм орудия и бежали. За нами шла соседняя батарея, ребята в отличии от нас соображали быстро — кому то сплавили свои 45-ки, а сами вооружились немецкими пушками. Они воевали с ними так удачно, что дошли с ними до Берлина.Какие впечатления я вынес из первого боя? Скажу прямо, я совершенно не задумывался, что меня могут убить. Вместо этого я бил и думал, как мне защитить наши танки. Дело заслонило страх. Когда мы взяли Краснополье-2, пришел приказ закрепиться на окраине и не дать противнику вернуть утраченные позиции. И действительно, через некоторое время послышался шум танковых моторов. На наши позиции у ручья шли три немецких танка»

«Мы дошли до большого луга, на котором среди густой высокой травы и между окопами, торчали вертикально и слегка качались от ветерка, воткнутые штыками в землю несколько сотен винтовок, напоминая очень редкий лес после пожара. На земле было множество лежащих винтовок, карабинов, саперных лопаток, валялись патронташи с патронами, ручные гранаты, попадались и каски. Вся эта картина с большим количеством убитых, лежащих в беспорядке. Увиденное на этому лугу, означало, что участники прошедшего на данном месте боя, оставшиеся в живых, сдались противнику побросав всё свое личное оружие».Всё это было следствием массового раскидывания немцами листовок, так называемых «ШВЗ» (штык в землю). Сдаться в плен можно было воткнув штык в землю или прокричав «Сталин капут!».Еще штык в землю рядом с погибшими бойцами могли втыкать санитары, для обозначения местонахождения погибшего — это практиковалось еще с Первой Мировой войны.