Воспоминания

«Перед вечером к нам пришли трое молодых гражданских людей. Все комсомольцы из села Гуторово, я сам проверил их документы. Они говорят, что в их селе и в соседнем селе Букреево, скопилось много немецких автомашин. Все улицы, огороды и сараи забиты машинами. Охраны почти никакой, немцы уверенны в полной безопасности ночлега. Правда по улицам ходят два солдата, посвистывают, да молодежь пугают. Водители машин разместились на ночевку в крестьянских домах, а солдаты и офицеры расположились в здании школы. Из школы они всех выгнали, объявив, что пока идет война — все занятия запрещены. Начальник штаба товарищ Борисов предложил провести рейд в тыл противника. Комсомольцы из Гуторово согласны стать проводниками, они покажут где стоят машины и здание школы. Славные ребята! Им можно верить — нашего человека сразу видно. Борисов должен был отобрать группу десантников из 40 человек, включив в неё и 8 шоферов»

Будущие экипажи СУ-76 обучали фронтовики-танкисты. «Мне запомнился один обгорелый капитан. Система обучения была простая — смотри, мотай на ус и учись сам. Первое ощущение от самоходки было сильно неприятное, страшновато было — нас смущали 200 литров авиационного бензина первого сорта. СУ-76 назвали не «Коломбина», как это часто рассказывают, а БМ4А что переводится как «Братская могила четырех артиллеристов» и действительно, если снаряд попадал, то редко кто выживал. Набор снарядов в самоходке: осколочно-фугасные, пять штук подкалиберных — как было их пять, так до конца войны все и остались, я их не использовал. Еще отчитывайся, бронебойных хватало. Подкалиберный нужен, если против тебя уже тяжелый танк. Еще под ноги три ящика со снарядами. Из постоянных поломок только бортовые передачи.Отрывки из интервью с командиром СУ-76 Коревым Григорием Сергеивечем из 7-го Гвардейского кавкорпуса. Далее про бои, вторую полученную самоходку.так же по теме: «

Старший брат Юры убежал на фронт, отца не помнит. На матери остались двое детей, в том числе и герой видео. Его мама работала в магазине уборщицей и заведующий магазином разрешал забирать ей мусор домой. Выглядел он как небольшой кулек из оберточной бумаги, который мама приносила домой каждый день. В этом мусоре можно было найти крупу и соль – в те годы она была крупная, как дробь. Дети садились за стол и перебирали этот мусор, сортировали. За одну-две недели набиралось этого зерна на кашу. Мама запрещала открывать дверь незнакомцам и поэтому когда с войны вернулся отец, Юра не открыл ему дверь, заступился сосед: «Деверь открывай! Это твой отец!».Рассказывает-вспоминает ребёнок войны, ветеран труда, ветеран альпинизма Юрий Николаевич Черников.

Сергей Герасимович Микаэлян был сержантом в пехоте 2-й гвардейской мотострелковой дивизии, 30-й армии Калининского фронта летом 1942 года. «30 июля 1942 в 6 часов утра загромыхали наши орудия, началось наступление на Ржев. Над длиннющей линией окопов пробежали командиры, повторяя одну и ту же фразу: «После артподготовки, по второй зеленой ракете — вперед! В атаку». Дождик начавшийся ночью никого не смущал, нас переполняло желание взять Ржев и отомстить за все страдания, за унизительную беспомощность при бомбежках, за потери, за две неудачные попытки освободить город, за всё!. За нашими спинами из-за леса вылетела первая ракета. Передвинулись к брустверами окопов, стали ждать вторую. Второй ракеты не было, прошло 5 минут, 10, 15, стало неуютно. Что делать? Наконец вторая зеленая ракета. Заспорили: «Это первая, надо вторую ждать. Это вторая — надо идти в атаку. Нет нет! Должны две ракеты подряд!»

В начале он был командиром БМП-1, потом командиром взвода — это в 18 лет. Рассказывает про эпизод боя на своей машине в боях за Чернухино (Дебальцевский котел января 2015).БМП-1 им выдали с хранения, 40-летние машины требовали серьезно обслуживания перед использованием. Из 9 машин до точки назначения доехали всего две, остальные дотащили. Так как герою видео было всего 18 лет, а в подчинении были мужики гораздо старше его, то авторитет приходилось завоевывать прямо на поле боя. Внутренней связью и внешней пользоваться было запрещено, так как всё это быстро засекал противник — шлемофонами не пользовались. Чтобы получить хоть какой то боевой опыт, его взвод отправляли покошмарить противника издалека.Рассказывает ополченец с позывным «Студент». Большая часть про бои за Дебальцево. Его взвод с пехотой на броне отправили на «Птичник» (Чернухино), ориентиром служил танк ВСУ с оторванной башней на центральной дороге. К ориентиру он поехал один на своей БМП, на всякий случай…

Нет более жестокого боя чем танковый бой и страшнее смерти, чем смерть в горящем танке. Вести бой в городе с открытыми башенными люками было нельзя — из любого окна могла вылететь ручная граната. Бывало, что снаряд пробивший броню тяжело ранит всех членов экипажа, танк разгорается внутри, а экипаж не может потушить — надо покинуть танк и до взрыва успеть отбежать или отползти, но у раненых танкистов уже нет сил отдраить люки. Слышно крики заживо горящих людей, но помочь им нельзя — люки закрыты внутри, открыть можно только сваркой.Было и так, что танк стоит как живой посреди улицы, низко наклонив к мостовой свою пушку, пораженный фаустником. Брызги расплавленной стали поразили весь экипаж насмерть, не затронуты не боеукладка, ни баки с горючим, погибли лишь люди. И вот как будто в последнем строю лежат они у гусениц своей боевой машины.Видео рассказывает о применении легендарных тяжелых танков ИС-2 в Битве за Берлин.

Без лишнего пафоса и рефлексии он по простому описывает ликвидацию бандитских групп ОУН-УПА в Западных областях УССР, вспоминает: «Обстановка, скажу тебе, тогда была тяжелая. После ухода немцев леса буквально кишели бандеровцами, урками, дезертирами и даже власовцы были. Как то по наводке проверяем одно село, окружаем хату, берем хозяина за бока — тот ни жив ни мертв, показывает на сеновал. Сперва шомполами его проверили — никого. Я заставил вытаскивать сено из сарая, пока он таскал мы отвлеклись, смотрим — а он убежал! Мы для острастки немного постреляли в слому и я сказал ребятам: Всё! Заканчиваем, здесь походу никого нет», как вдруг из соломы два выстрела — шапку мне сбили, ремень прострелили. Кинули туда две гранаты. Под соломой нашли два трупа, вытащили их, бросили к забору, а две хозяйские свиньи начали их жрать».Воспоминания Ивана Сабина из 290-го Новороссийского моторизованного полка НКВД.

Советский ас Александр Покрышкин за всё время войны, даже в самых тяжелых схватках никогда не срывался в штопор. По его мнению для летчика-истребителя главные качества: смелость на решительные действия и отличное владение самолетом: «Я сросся с самолетом, я чувствовал как свое тело его». Каждый бой как школа, что то новое. Борьба, споры с начальством: «Начальство по инструкции, а ты против. Потому что начальство не летает само, оно не понимает, что такое воздушный бой, оно только на земле по разговору летчиков или только докладу. А ты видишь всё глазами, всю динамику боя. Летчик-истребитель должен быть искателем, новатором должен быть».Продолжительность фильма почти 1 час. Покажут Покрышкина и в окружении однополчан, среди которых так же немало Героев Советского Союза, Покрышки — трижды Герой. Фильм замечательный по всем статьям, снят буквально в последний момент. Александр Покрышкин совершил свыше 600 вылетов, провел 156 воздушных боев, сбил 59 самолетов противника.

Воспоминания подполковника морской пехоты Игоря Борисевича, который принимал участие в боях за Грозный, и в штурме дворца Дудаева в 1994-1995. «Днем за днем мы продвигались вперед, очищая скопища разрушенных домов от противника. Наша задача была всегда одна и та же — всегда быть впереди. Берем штурмом здание, передаем его мотострелкам или ВВ и так день за днем. Однажды пока мы пили компоты, одного из балтийских матросов убил снайпер, прямо на наших глазах. Пуля попала точно в голову, но к тому времени мы уже много насмотрелись — мозг перестал фиксировать происходящее как трагедию, только отмечал то что происходит и заставлял действовать тело на уровне инстинктов: пригнись, отползи, спрячься.Командование флота заботилось о нас лучше некуда, по сравнению с остальными войсками мы жили вполне вольготно. Раз в две недели командующий Северным флотом пригонял на Северный свой самолет, набитый всем необходимым.

«Я тогда летал на самолете Як-7Б. Мы пикируем на колону противника, внизу машины замаскированные ветками — машины едут, качаются ветки. Я выношу перекрестие прицела на полтора корпуса вперед, трассы уходят к цели, через мгновение на земле расцветает огненный цветок. Хлопок — и нет ни машины, ни веток. Впереди идет наш «маэстро» — Василяка, а за ним его ведомый Волгин. Под крылом проплывают лесные массивы, за лесной поляной начинается территория окруженной группировки противника. Обычно мы водили десятку «пешек» до Кракова или других город Нижней Силезии, нам не довелось участвовать в жарких воздушных боях 1943 года.Я различаю между деревьев каменные кресты и склепы — кладбище, а между памятниками как тараканы шевелятся маленькие фигурки — немцы. Вдруг снизу сноп трассеров, самолет комполка вспыхивает, уходит в пике и врезается в землю.