Воспоминания
Когда ранним утром 7 августа 1999 года сотни боевиков под командованием Шамиля Басаева и Хаттаба вторглись на дагестанскую землю, жители окрестных сел только собирались выгонять на пастбища домашний скот. На камеру Басаев был подчеркнуто вежлив, заявляя, что народы Чечни и Дагестана должны объединиться, а все кто против — могут уйти в Махачкалу. Но дагестанцы не хотели жить по законам шариата и подчиняться головорезам.В августе 1999-го жители многих дагестанских селений оставили родные дома, чтобы подставить их под удар артиллерии. Чтобы выбить из них засевших там террористов.Авторы фильма проехали по местам, где шли самые кровопролитные бои: села Ботлихского района, высота Ослиное ухо и вершина Телевышка. Расскажут о подвигах российских десантников и комбата Сергея Костина, учителя из села Шодрода Абдулы Хамидова и ансалтинца Хаджимурада Нурахмаева.
«После Луги мы довольно быстро набрали высокие темпы наступления и разгромили несколько подразделений советов, которые пытались нас контратаковать. Нам шли навстречу огромные колоны пленных, а по обочинам была разбитая советская техника. Неожиданно в районе небольшого массива авангард нашей колоны расстреляли и опрокинули моторизованную разведку. Мы приняли бой, схватка была скоротечной и в нашу пользу. Небольшой отряд русских через леса и перелески пытался прорваться к своим и они случайно напоролись на нашу разведку. Но в ходе боя мы потеряли 12 человек, что привело нас в бешенство. Мы решали что делать с пленными русскими, возиться с ними не было никакого желания. Один из русских начал выкрикивать что-то глядя на меня. Я мог разобрвать только «Ганс! Ганс!». Русский показывал на мои часы и безумно хохотал. Мне перевели, что он смеется и вопрошает: «Почему Ганс постоянно смотрит на часы? Ганс считает сколько осталось до конца вашего Рейха?»
«Нас атаковала какая-то часть СС, пленных они не брали и добивали все танковые экипажи прямо возле машин — тех кто успел выпрыгнуть. Нам удалось через проулки и дворы выгнать два танка в тыл контратакующей группировки и в том бою я подкалиберным снарядом пробил корму «Королевского тигра». Полыхнул танк нацистов знатно, загляденье! Правда порадоваться мы с экипажем не успели, сразу две болванки прошили башню и моторное отделение нашей Т-34-ки. Вылезти из горящей машины смог только я и стрелок-радист Бахметьев, которого немцы сразу же пулеметным огнем возле танка и убили. Я потерял много крови, дополз до порога одного из домов. Дверь открыла немецкая женщина, дала мне воды и принесла бинты». Он пролежал у немки два дня, солдаты СС постучали, чтобы она дала им два ведра воды.Воспоминания командира танка Ланского Дмитрия Александровича — старшего лейтенанта 18-й гвардейской о боях в апреле 1945 года за город Штеттин.
Этот психологический прием начинался со звука метронома или тиканья часов, затем звучали слова на немецком: «Каждый 7 секунд погибает один немецкий солдат». По одним данным сообщение повторялось 20-30 раз, по другим — сразу после него звучало танго. Советская пропаганда морально уничтожала немецких солдат.Сообщения доносились врага на хорошем немецком языке, причем иногда это были продолжительные 30-минутные программы с популярной немецкий музыкой и стихами, которые прерывались сообщениями о победах Красной армии. Голоса пропаганды немцы глушили артобстрелами, но под конец снарядов для этого уже не хватало. Так же в сторону немецких позиций нередко транслировались звуки залпов «Катюш», что не давало немцам покоя.На фронте могли и импровизировать: «Русский в окопе напротив день за днем играл одну и туже песню». Немцы перевели песню и испытали шок (2019).
«Есть на Дону деревня «Орловка», от неё до Сталинграда, километров 350-400 будет. Тогда в конце августа, нацисты продавили фронт. Вот в этой «Орловке» и оказались мы, битые да грабленные, остатки и ошметки разгромленных частей, дивизий и полков. Не было командования и днем с огнем невозможно было найти старшего офицера, кто бы распределил и возглавил растерянных солдат, которые в любой момент могли превратиться в вооруженную и неорганизованную массу. Это очень страшно, когда толком не знаешь, где фронт, где тыл, где фланги, где немцы? Но нам повезло, нашелся тогда толковый командир, лейтенант — особист, молодой парень совсем на вид, а грамотный.Буквально, уже к вечеру этого дня на горизонте поднимая столб пыли показалась немецкая моторизованная колонна. Мы все заняли позиции и приготовились погибнуть, приняв неравный бой. Немцы удивили, от колонны отделился один бронетранспортер и поехал в строну села, подняв белый флаг. Нацисты выслали парламентера…
«Неожиданно наперерез нашим машинам вышла целая толпа немецких женщин. Некоторые были в гражданском, кто-то был в форме канцелярских служащих Рейха и вспомогательных частей Люфтваффе. У всех на всякий случай подняты руки, видно что боятся нас, но что-то им нужно. Мы особо военной форме не удивились, позже узнали, что женщины были и среди надзирателей концлагерей.Я крикнул механику, чтобы заглушил двигатель и вылез из башни. К танку подошла немка в форме и прошептала: «Гер офицер, я вас очень ждала». Вызвали переводчика, оказалось, что женщины прячутся уже второй день от своих же солдат. Командование гарнизона Бреслау понимая безысходность всего положения и того, что они находятся практически в кольце, решили напоследок взять от жизни всё. Это был пир во время чумы: пьянки, грабежи, гульбище и смех женщин, которых они навезли себе из всех окрестностей, в том числе и из вспомогательных служб. Стариков и детей они силой загоняли в окопы»
Он описал чудовищные эпизоды массового насилия советских солдат над немками в городе Эльбинг, насилие осуществлялось сразу над 9-12 немками и чтобы найти защиту они отдались советским морпехам, потому что те были «более галантны».Когда описывают последний этап войны и поведение советских солдат в Германии, то сразу вспоминают два дневника: «Женщина в Берлине» — написанный неизвестно кем и когда, «Восточно-Прусский дневник» Ганса Лендорфа, а так же «Падение Берлина» Энтони Бивора. Последний привнес новый источник — так называемый дневник Захара Аграненко. Этот дневник до сих пор не опубликован и лежит в архивах, но Бивор взял из него 23 эпизода и 11 сносок. Надо отдать ему должное, эпизоды он взял из дневников почти без искажений за исключением одного.Настоящая фамилия Аграненко — Ерухимович, служил он капитаном административной службы и заведующим литературной частью и театра КБФ.
Инструктор Абвера переоделся в советского майора, захватил трех настоящих немцев в плен и на КПП требовал выпустить его из Потсдама в сторону немцев с секретным пакетом. Подъехавший сотрудник СМЕРШа принял активного майора и проверил его. Выяснилось, что его часть находится за тысячу километров отсюда — под Прагой и в списках вообще не значится.Воспоминания капитана оперативного отдела СМЕРШ при штабе 1-го Белорусского фронта Юшкевича Алексея Константиновича о том, как пытались уйти от ответственности, бывшие члены СС, СД и Гестапо в конце войны.Так же он вспоминает и другие случаи, когда немцы предлагали взятки, чтобы избежать разоблачения. Еще они могли переодеться в лагерную робу, гражданскую одежду, спасали свои шкуры любым путем.
«О прошлом своего соседа Конрада Вильца я узнал случайно, делал ремонт и попросил у дедушки шруповерт. Конрад повел меня в гараж, где он хранил инструменты. Одна стена гаража была украшена старыми фотографиями в деревянных рамках, модели военной техники и стенд с военными вещами еще Веймарской республики. Через пару месяцев за вечерним бренди я осторожно завел разговор, о том кем он был и что делал во время Третьего Рейха. Кондар молча принес альбом с фотографиям и шкатулку с орденами. Первые же снимки из альбома дали понять, что он служил в СС. Оказывается, его отец через свои старые связи в НСДАП сумел пропихнуть Конрада в юнкерское училище СС. Тогда это было очень престижно, но он не доучился и в 1941 году попал в дивизию «Дас Райх» рядовым. Вечер обещал быть интересным…».Ошибочно думать, что с окончанием войны все нацисты отбросили свои идеалы и прокляли Гитлера. Дожившие до наших дней ветераны СС, почти все без исключения остались нацистами —
«Чтобы надломить фрица морально, наш одессит Гришка Вальский придумал целую террор-программу по капанию немцам на нервы. То ставит патефон и запустит трофейные пластинки, то выползал ночью на нейтралку и орал им специально заготовленные фразы на немецком: «Мы штрафники! Нас послали умирать! Мы готовы, а вы фашисты готовы? Ночью придем вас резать» и тому подобное. Резвился парень по полной.Немцы психовали, у них сдавали нервы. Начали по пол ночи из пулеметов строчить. Весь передок осветительными ракетами засвечивали, всё ждали, что мы ночью к ним придем. Через неделю такой кутерьмы мы заметили, что днем они таскаются как сонные мухи, а ночью усиленно дежурят.»Воспоминания штрафника Гвардии капитана Котковца Андрея Викторовича. В штрафную роту он угодил за бумажный мешок галет, который выкрал у повара, чтобы обменять на хорошие кожаные сапоги у одного разведчика. На следующий день его уже поймали и устроили трибунал при части.