Воспоминания
«Горечь на душе была невыносимая. После войны даже на танцы не могла сходить. Как то с подругой пошли в парк — там танцы. Меня пригласил парень, щебечет чего-то, говорит и говорит, а мне кажется, что он совсем ребенок и всё так смешно и несерьезно. Танцевать долго не могла — ниже колена осколок, под лопаткой осколок, болит всё. Еще совсем молодая, а чувствую себя как инвалид, прежде всего моральный инвалид — сломала меня война».Выдержки из воспоминаний Аксеньевой Татьяны Николаевны о войне и что было после неё.
«Перед Рождеством мы получили посылки из дома и хороший ссмановский паёк. Гюнтер предложил собрать посылку для русских детей, голодающих в Ленинграде, а потом бросить её солдатам советов на нейтральную полосу и написать от кого и кому. «А ты уверен что русские солдаты сам всё не сожрут?» — спросил я у Гюнтера. «Даже если сожрут, то будут меньше по нам стрелять» — ответил он».Они собрали в коробку шоколад, конфеты, пару апельсинов, угощение было хорошим. Посылку оставили ночью на нейтральной полосе, с воткнутой белой тряпкой. Через день советские бойцы вернули посылку, ничего в ней не тронув и оставив записку. Содержание этой записки привело немецких солдат в бешенство, потом в обиду и понимание правоты советских бойцов. Подробнее в видео.Несколько историй немецких солдат воевавших на восточном фронте — в том числе и про уху.
«Наблюдательный пункт доложил, что видит 7 русских танков, которые курсируют вдоль деревни в 2-х километрах от наших позиций. «Это точно? Они не ошиблись?» — только и смог я задать глупый вопрос, понимая, что ошибки быть не могло. Я начал судорожно думать, что нам делать. Лето 1943-го начиналось отлично, мы были полны оптимизма и и видели шанс на ускользающую из наших рук победу в войне. Огромные массы войск двигались по дорогам в сторону фронта. Мы получили новые усовершенствованные штурмовые орудия, а танковые дивизии новейшие средние и тяжелые машины. Тогда нам казалось, что сокрушить эту мощь невозможно.»Из воспоминаний оберфельдфебеля 383-й пехотной дивизии Вермахта Эрхарда Рауша от начала осени 1943 года.
«Он играл только одну, но короткую песню. Какие то охи и вздохи, но мы не могли понять, что он поёт. Ефрейтор Пампель даже притащил из тылового блиндажа переводчика, который перевел нам слова из песни русского и получилось что то вроде: «Ох, Ох, Ох, вот и фриц сегодня сдох!». Каждый день это повторялось, кто-то погибал, а русский вновь играл эту песню. Мы стали ассоциировать этого русского и аккордеон со смертью. Здесь подо Ржевом солдатам приходилось выдумать себе какую то цель на ближайший день, чтобы выжить и не сойти с ума. Вот и нам не была нужная Москва или другие столицы мира, а нужен был только этот аккордеонщик…».Несколько историй гитлеровцев с восточного фронта в сопровождении хроники.
Геннадий Зайцев — командир Группы «А» в 1977-1988 годах, вспоминает как искали информацию о подготовке аналогичных спецподразделений в других странах по крупицам и газетам. Сотрудников «Альфы» учили управлять самолетами и поездами, не говоря уже о технике попроще, так же они все посещали морги и ожоговые палаты, чтобы изучать мертвых и покалеченных людей. В этом фильме ветеран вспоминает, что обязательно все обучались плаванию с аквалангом — «Каста офицеров спецназа «Альфа». Откровения «Глаза в глаза» от ветерана подразделения» (2019).Так же в числе ветеранов, принявших участие в съемках: Виталий Бочков, Сергей Голов, Валерий Канакин, Владимир Зайцев.Главная сюжетная линия документального фильма разворачивается вокруг попытки угона Ту-134 в ноябре 1983 года в Грузии — это была первая профильная операция Группы «А» по ликвидации террористов.
Парней набирали в местечке Гайжюнай (Литва), из 2000 тысяч человек в подразделение попадало 40 и оставалось только 20. В отдельной роте специального назначения было всего 120 человек: 100 — это солдаты, и 20 офицеров-прапорщиков. В эти 100 человек входили три группы: электронного подавления, спецсвязи и обеспечения. Сама рота была создана еще в 1950 году, по инициативе военного министра СССР А.М. Василевского.Владимир Черкашин дважды начинал жизнь с чистого листа. Его служба началась в начале 70-х а завершилась в начале 90-х в Венгрии. Прошел 332 школу прапорщиков в литовском Гайжунае, служил в «Медвежьих озерах» и стал свидетелем создания 899 отдельной роты специального назначения (ныне прославленная 45 бригада особого назначения), в 1985 году направлен в Венгрию в 75 роту особого назначения ГРУ.Замечательный фильм «Старшина» (1979) с Владимиром Гостюхиным в главной роли — просто и понятно объясняет роль старшины в армии.
«В октябре 1943 года наш полк подобрал его в одной из деревень в окрестностях Гомеля. Сожженная немцами деревня еще догорала, а за ней был ровик небольшой, в котором были мертвые старики, женщины и дети. Колька сидел возле этого ровика — видимо выбрался, завалило его телами. Сидит и плачет, повторяет: «Мама! Мама! Мама!». Нам было запрещено гражданских брать, но куда его? Он пропал бы там совсем один, лет ему 8-9 было. Этот мальчик стал для нас всех как сын, отдушиной, куском дома, мы все его берегли».Изо всех сил он хотел быть полезным. Его никто не просил становится разведчиком, но его рисунки немецких позиций, которые он делал переходя линию фронта, всегда были очень точны и спасли немало жизней наших солдат.Воспоминания старшего лейтенанта 96-ой стрелковой дивизии, Марецкого Петра Александровича о боях осени 1943 года и ребенке удивительной и тяжелой судьбы.На фотографии —
Это была безобидная на первый взгляд фотография красивой русской девушки, но она привела в ярость советских солдат, когда немцы только-только попали в плен.«Мы отступали, я запомнил лето и осень 1944-го как ужасное время и самый тяжелый год. Я не помню, чтобы наша дивизия несла такие большие потери. Мы безнадежно отстали от наших моторизованных частей. То что осталось от дивизии — передвигалось пешком или на гужевой тяге, лошадей мы часто отбирали у местных. Мы проходили через горящие и только что сгоревшие деревни и не разбирались кто их поджег. В одной из таких сгоревших деревень ефрейтор Лилия подобрал обгоревшую фотографию русской девушки. Он хотел хотя бы мысленно быть подальше от этой войны.» Воспоминания рядового 290-й пехотной дивизии Юргена Шильке.Так же в материале про солдата СС, который в 89 лет предстал перед судом за военные преступления. Бывший эссесовец предстал перед судом.
Сразу после Победы замполит Николай Брагин сильно влюбился в немецкую женщину Ирму. При советских офицерах она клялась, что всей душой ненавидит нацистов, но как выяснили особисты — до самого конца войны Ирма была замужем, за матерым эсэсовцем, помощником коменданта концлагеря Дахау. Чего она хотела — непонято, Брагин незаметно пропал из части.В Берлине и его пригородах в первые дни было неспокойно, сохранялись очаговые сопротивления нацистских фанатиков, поэтому выводить войска после официальной капитуляции не спешили. Советских войск вошло много и даже в таком большом городе как Берлин, разместиться всем по квартирам было сложно. Воспоминания ветеранов о первых дня после победы.Так же в видео о волне самоубийств, прокатившейся по всей Германии. Немцы не желавшие жить без фашизма, стрелялись, вешались и прыгали в окна все первые дни после капитуляции.Хороший худ. фильм близкий к теме видео: «Германия, год нулевой» (1948), снимался на неубранных развалинах Берлина.
Он даже не успел узнать в каком районе Чечни был его полк и даже не предполагал, что рядом могут находиться боевики: «Рядом с КПП трасса была, и я туда ходил дрова собирать на ночь, чтоб тепло было. Жили в палатках, зима все-таки. Однажды вечером пошел я туда. Как обычно, машины ездили. И вот одна из них останавливается, а оттуда вылетают трое боевиков с оружием. Ударили по голове, и я выключился.» Как очнулся чеченцы сразу повели на допрос к своему командиру: «Сколько чеченцев убил? Сколько ты находишься в Чечне?». В импровизированном лагере для пленных было человек 40, но солдат не более семи, остальные — строители. Потом строителей куда-то увозили, а солдат каждый день становилось всё больше.Из необычного — заставляли пленных учить Коран, делать намаз, молиться. Хотели сделать обрезание. Иногда приходили курить наркотики тайком от своего командира, заставляли курить и пленных и когда становилось весело —