ветераны

Минометчик Игорь Иосифович Николаев, наглядно произнесет тот самый боевой клич немецких солдат, который слышал сам и хорошо запомнил. Он форсировал Днепр осенью 1943 года.«Такая благодать, самолет где-то там высоко гудит, черт с ним. Солнышко, листья, играют тени, в термосах принесли завтрак, закурили и дымок так плывет над нами. И вдруг: «Третья минометная приготовиться к форсированию!». А перед этим, по реке то далеко разносится, слышно как нажимают немцы наших. На той стороне бой идет. Слышно, что длинными очередями долбят наши станкачи и очень часто бьют винтовки и всё время дробь немецких автоматов — это значит наши отбиваются, а немцы напирают по звуку.И тут команда приготовиться к форсированию… мать честная… «Бегом! Бегом!» — все кричат начальники. Всё порасхватали, в одну секунду все вылетели на берег, а там полно раненых с ночного десанта»

Владимир Молев был разведчиком, закончил войну командиром разведвозда в 65-й СД. У всех были автоматы, почти у всех пистолеты и ножи. Пистолетов не хватало, а он был очень нужен, так что пистолеты сразу забирали у раненых и убитых. Группы захвата старались брать лёгкие ППС, а все остальные ППШ. Последние с «грубыми дисками» были очень уж тяжелые. Так группы захвата расстреливали весь магазин ППШ и он уже мешался — где диск с патронами, а где без них — разбираться некогда, брали пистолет и с ним завершали захват «языка».Сложней всего было с погодой, то слякоть, то морозы. Ноги постоянно мерзли, валенки садились.Небольшое интервью Владимира Молева, записанное в марте 2020 года.Владимир Дмитриевич Молев – ветеран Великой Отечественной войны, фронтовик, участник операции «Искра» по прорыву блокады Ленинграда. Перенёс четыре ранения, последнее получил в январе 1945 года, поэтому Победу встретил в госпитале, откуда был выписан только 11 мая 1945 года.

На участке фронта где воевал Михаил Сырокваша, первыми о конце войны узнали немцы. Над немецкими позициями прозвучало из громкоговорителей «Ахтунг, Ахтунг!», далее какое то сообщение на немецком и только после этого советские бойцы узнали о полной капитуляции немцев. Наши сложили автоматы, встали в оцепенении, начали обниматься, вдалеке появились белые флаги над немецким позициями. У наших солдат слезы пошли из глаз, никому не верилось, что это конец войны. Продолжалось это часа полтора.Серия коротких интервью с ветеранами о том как о Дне Победы узнавали на разных участках фронта и в тылу. Без преувеличения можно сказать, что это был самый радостный день за всё XX столетие. Война кончилась! С праздником Победы! Михаил Иванович Сырокваша, участвовавший в освобождении Белоруссии и Литвы, взятии Восточной Пруссии, разгроме Квантунской армии, освобождавший знаменитый Порт-Артур рассказывает о невероятном эмоциональном потрясении: «Слезы с глаз не капали, а лились ручьем – такое состояние было.

Духи наблюдали за ними полтора года, они контролировали каждую «ленточку». Радиопереговоры так же прослушивались — духи знали русский язык прекрасно, поэтому условные слова вроде этих: «У нас пять красных карандашей, коробочка сломалась и пришлите огурцов с картошкой», уже не работали. Владимир Осипенко придумал свою систему кодировки сообщений на основе книги учета личного состава батальона, чтобы заставы могли четко запрашивать то, что им было необходимо. На 6 часов он собрал писарей со всех застав и провел с ними урок по кодировке (подробнее в интервью). С тех пор в эфире звучали только непонятные для душманов цифры.Свою историю, очень красочно и более 2-х часов рассказывает Гвардии полковник Владимир Васильевич Осипенко. Он начинал свою военную карьеру с красных погон суворовца. Красный диплом по окончании суворовского училища открыл дорогу в Рязанское десантное училище.

«В запасном давали 600 грамм хлеба, да половина разворовывалась. В дивизии нам наложили по котелку каши, хлеба ешь сколько хочешь, он горой на плащ палатке! И вот тут поначалу показалось — это не война, а рай. Командир роты когда привел нас троих непосредственно в роту, сказал: «Вот это командир ваш, а это ваши инструктора». Они уже прошли бои и по старшинству не понятно кто кем командовал, или я им, или они мной, но как то втирались все… Командир взвода лейтенант Морозов сразу опеку взял: «Сержант, не тушуйся, смотри как старшие делают». В роте нас было 42.  Ветеран 262-й СД рассказывает о том как попал в дивизию и вспоминает первые бои. Далее про первые бои у Расейняй в августе 1944. Его рота обороняла мост и за двое суток сократилась до 12 бойцов.

От взрыва гранат в окопах пыль и дым. Вспоминает эпизод, как в этой пыли на него вылетел немец — молодой, высокий. Но выстрелить Слава не смог — заклинил ППШ, немец бросил из-за угла гранату, на него в каску и открытый ППШ полетела «мелочевка» осколками, посекло левый глаз и всё забило пылью (с 29 минуты). Из боя его вытащил товарищ Колька.Рассказывает про бой за высоту в июне 1943 года, причем на военных картах он недавно нашел позицию своего пулеметного расчета. Более того, когда пробирались на высоту, Слава отрезал кусок немецкой проволоки на память (покажет). Сражение за высоту продолжалось 6 дней, от взвода Вячеслава Минина осталось 20 человек.Великая Отечественная для Вячеслава Борисовича началась в 1942 году: пулеметно-минометное училище и должность командира взвода. Службу Вячеслав Минин начал в составе 46-й гвардейской стрелковой дивизии, был дважды ранен. После излечения – направлен в расположение 28-й гвардейской стрелковой дивизии.

«Я его встретил в 1973 году, в нашем почтовом отделении в городе Ярцево Смоленской области. Там много людей толпились, был канун нового года, все спешили отправить телеграммы родственникам. Образ этого нелюдя впился в мою память, ни кроличья шапка, ни дубленка и солидный дипломат, не смогли сбить меня с толку. Стоило мне встретиться с ним взглядом — это он, сомнений быть не могло. Я унял внутреннюю дрожь, комок подступивший к горлу и чувство животного ужаса вернувшееся ко мне из 40-х. Я забыл текст телеграммы, которую хотел отправить, забыл обо всём. В тот вечер я проследил за ним, я узнал где он живет. Кто же он был? Звали его Мишка Сергеенко, «Серго лютый».Клемент Соболев не доверял милиции, он вышел на фиктивный больничный, чтобы следить за «Серго» и придумал свой, чудовищный план мести для того гаденыша.Это тяжелая история про самосуд, возмездие, войну, предателей и настоящего мужика, каких сейчас уже почти нет.

Есть тайны, которые не доверяют даже архивам. В Таджикистане советские пограничники проводили спецоперации во время Афганской войны. Происходили эти события в 100 километрах от границы, в глубине Афганистана за рекой Пяндж. Десятки лет о подвигах пограничников в Афганистане, официально, говорить было запрещено. 40-я армия в контролировала максимум 15% территории страны, и душманы не раз предпринимали набеги и диверсии на границе с Таджикистаном. Угоняли скот у местных жителей, нападали и пытались захватить в плен советские пограничные отряды, минировали дороги к заставам — на одной было зарегистрировано 80 случаев минирования. Появилась банда, которая целенаправленно выискивала и ликвидировала активистов среди местных жителей. Эти безобразия следовало жестко и быстро прекратить.В фильме принимает участие Евгений Неверовский — генерал-лейтенант пограничных войск КГБ СССР в отставке, руководил боевыми операциями в Афганистане с 1981 по 1985 годы.

Одна белая звездочка обозначает 10 боевых вылетов, красные звездочки — уничтоженные наземные цели. Эти алюминиевые и титановые ветераны, могли быть уничтожены в плавильных печах. Летчики, которые на них воевали, решили сохранить реальные боевые самолеты в музее.Рассказывают много интересного. Например, если на Су-7Б летчик перемещал ручку положения РУД от минимально положения до максимального и разгон занимал 11-17 секунд, то на Су-17 обороты двигателя шли сразу за изменением положения ручки РУД, что было очень круто. В обоих самолетах двигатель менялся расстыковкой фюзеляжа. Если тесно пообщаться с летчиками, то вскрываются и другие факты. Кабина Су-17 в сравнении с Су-7Б была выкрашена изнутри не в черный, а в серый цвет (не так мрачно), обзор в разы лучше — летчик сидел почти по пояс в кабине, а в Су-7Б только торчала голова и было тесно. Су-17 М3 — на них советские летчики воевали в Афганистане.

«Его душа так и осталась где-то в окопах между Москвой и Вязьмой. Я не помню того дня, когда закончилась война и дня, когда отец вернулся домой. В нашем московском дворе было привычной картиной, увидеть мужика в гимнастерке и гражданских брюках — и не было ясно, может на работу, а может из госпиталя только домой вернулся человек. Это сейчас люди из «горячих точек» стоят особняком и по пьянке можно часто услышать: «А ты там был? Ты месил грязь под Гудермесом?». Тогда между нас, шпаны дворовой, не было моды хвастаться, где были и как воевали их отцы и братья — всех залепило, все где-то были.Лишь позже, гораздо позже, когда я поступил в геологический институт, отец развязался и принял на грудь от гордости за своего сына. И рассказал мне. Рассказывал как сидел в котле, а немец не был уже добрым как летом, а стал бешеным и лютым. Он рассказывал как товарища своего в спину застрелил, когда тот на немецких мотоциклистов выбежал и руки поднял, махая грязными портянками.