Воспоминания

В советских городах, которые оккупировали немцы, царил холод и голод. Единственным местом где можно было раздобыть еду — был рынок. Жители окрестных сел свозили свой товар. Продавали его за немецкие марки «фантики», советские рубли были под запретом, но так же использовались. Твердой платой служили царские золотые червонцы, столовое серебро, ювелирные украшения. Всё это менялось на продовольствие. Но как быть если нет золота и серебра? Тогда возникло такое явление, когда городские жители собирали свои пожитки и шли караваном по деревням. Там они меняли одежду, кухонную утварь, личные вещи на зерно, муку, сахарную свеклу и картофель. Кроме немцев, на пути этих караванов, сами деревни таили в себе большую опасность. В каждом населенном пункте немцы сажали своих представителей и устанавливали норму по отправке людей в Германию на принудительные работы. Занимался этим староста села и конечно же полицаи. И когда стоял выбор —

Демянск — в 1941 году небольшой городок в Новгородской области, число жителей которого едва превышает 10 тысяч жителей.12 августа 1941, 27-я советская армия тормозит наступление группы армий «Север», совершив контратаку на город Холм, а 34-я армия Качанова, прорвав фронт углубятся на 40 километров в тыл врага и перерезает железную дорогу Дно — Старая Русса. Для отражения этого контрнаступления немцы перебрасывают две моторизованные дивизии, одна из которых СС «Мертвая голова» и несколько авиакорпусов. Советские армии попадают в окружение, комиссия во главе со Львом Мехлисом судит командарма Качанова — его разжаловали в рядовые и расстреляли, как и командира артиллерии 34-й армии Гончарова. Демянск был оставлен советскими войсками в начале сентября, оккупация будет снята через 17 месяцев и советская сторона сразу начнет расследование немецких преступлений.

Бригада из советских танков ночью помчалась по дорогам, объезжая редкие обозы гитлеровцев, которые просто без боя сворачивали на обочину и пропускали наших. Это был глубокий немецкий тыл.Как всё началось. «Сегодня ночью мы должны быть на немецкой земле. Танки бригады в ту же ночь переправились через Варту. Нелегко тогда было саперам и танкистам — уровень воды доходил до полутора метров, заливало люки механиков-водителей. А меня всё время одолевало беспокойство, кто же проскочил впереди нас? Не сбилась ли с маршрута бригада Слюсаренко? И только утром, когда рассеялся туман, удалось во всем разобраться. Оказалось, что впереди нас всю ночь маячил немецкий пехотный батальон — он уходил на запад, а мы всю ночь следовали за ним. Этот батальон нас и привел к мосту и переправе. Пленный немецкий офицер рассказал, что они приняли советскую колону за свою.Посмеявшись в душе, посмотрел я на Осадчего, шедшего в ту ночь впереди с головным отрядом. На мой взгляд комбат смутился и очень выразительно показал кулак разведчику Борису Савельеву —

Переправа на реке Висла, 1 января 1945. Танки и машины 3-й Гвардейской танковой армии Рыбалко, переплавлялись через Вислу только ночью. Техника шла без света, на манящий огонек регулировщика, дорога же до самой реки обозначалась маленькими зелеными огоньками незаметными с воздуха. Пропускной режим был строгий, низкий понтонный мост ночью собирался в переправу, к рассвету сворачивался и прятался на берегу — и так каждый день. После переправы у танкистов был 20-километровый марш, маскировка. Вспоминает Драгунский. «По реке гулял пронизывающий холодный ветер, я натянул поглубже шапку-ушанку и поднял воротник полушубка. Согрелся, но стало клонить ко сну. И вдруг две сильные струи света осветили меня. Шофер резко затормозил, а адъютант Петр Кожемяков выскочил на дорогу и не успели мы опомниться, как одна из фар двигавшейся навстречу нам машины разлетелась вдребезги. Вторая успела погаснуть. Потом от машины отделились двое и направились к нам…

«Вернувшись на аэродром мы узнали, что Жарову было присвоено звание майора. Так и не поздравили мы его с этим событием — из экипажа Жарова никто тогда не выжил. Той же ночью мы опять летали на Брянск и в следующую ночь тоже. Гитлеровцы еще более усилили ПВО железнодорожного узла, но мы прорывались через все их заслоны и нещадно бомбили врага. И каждый раз, когда загоралась лампочка сброса бомб, я кричал: «За Жарова! За тебя Алексей!».В ночь на 29 января полк готовился нанести удар по станции Гомель, где как сказали партизаны, скопилось очень много эшелонов противника. Наша эскадрилья не вылетала, дежурила на аэродроме, но я подошел к командиру полка с просьбой разрешить мне лететь. Скворцов знал о моей дружбе с Жаровым и понимал мое состояние». Воспоминания летчика Николая Ивановича Бирюкова. На Гомель он полетел лидером с САБами — это такие осветительные бомбы, которые лидер сбрасывает на цель, чтобы следующие позади бомбардировщики более точно сбросили бомбы.

Наркотики и алкоголь на войне — на них быстро подсаживаются в условиях постоянного стресса и даже один боец способен своим примером вывести из строя всё отделение (по делу с 1:40).Война, передок, боевые действия, весна. Автор видео вернулся из тыла с едой в свое отделение и увидел бывалого бойца, который в большой кастрюле варил какое то зелье из зеленой ботвы, с глазами как у китайца отвечая, что это — молочиноварение. Где он достал большую кастрюлю и половник в голом поле — отдельный вопрос. Ладно, «зубастым старикам» можно, но через день на это варево подсело всё отделение, все поголовно сидели скрюченные и пускали сопли на свои штаны: «Братан не бомби, всё будет ништяяяк…». Вести бой просто никто не мог.Прозрение пришло после первого обстрела. Чувства под воздействием наркотиков кратно увеличились и вместе со страхом пришли обгаженные штаны и рвотные позывы. 80% употребляли каннабис, алкоголь употребляли все. «

Это произошло в городе Бельско-Бяла. В феврале 1945 года город у границы Польши и Чехословакии заняли советские войска. От разведки и местных жителей стало известно, что бомбами замедленного действия в городе были заминированы промышленные предприятия и здания администрации.Рота старшего лейтенанта Ефремова из состава 115-го инженерно-саперного батальона, обследовала задание шляпной фабрики. Саперы простукивали и прослушивали стены, чердачные и подвальные перекрытия, вскрывали найденные в стенах пустоты. Рядом с проходной фабрики была кладовка — там лежали штабеля новых коричневых подметок, да набойки с отверстиями для шурупов и гвоздей. В одном углу бочка с машинным маслом, а в другом — бочка со странной светло-серой массой, по виду напоминавшей замазку. Майор Сафонов взял кусочек этой массы и растер в пальцах — не было запаха или маслянистости, возникло подозрение: «

Первые 2-3 месяца был бардак и дурдом, настоящая равзеддеятельность началась после. Как выглядела разведка? Выезжали на нейтралку, встречались с лазутчиками. Активно работали с советниками, которые были при 17-й афганской пехотной дивизии. Равзедрота — 23 человека. Конкретно главный герой интервью Павел Ширшов, был при роте мехводом БМП, а потом танка Т-55. Разведрота относилась к 5-й гвардейской мотострелковой дивизии и служил он в числе первых вошедших в Афганистан. Так например первое время они не знали про минную опасность и были подрывы с большими потерями, итальянских мин к тому времени еще не завезли. Наибольшую опасность представляли гранатометы, по Ширшову стреляли три раза, мимо. БМП была непригодной для вождения в горах машиной — на подъеме вообще ничего не было видно, поэтому делали так — фиксировали газ, залазили на край люка и ногами штурвал вели, чтобы хоть что-то было видно. Еще на глазах Павла взорвался танк Т-54 на противоднищевой мине. Он сидел как заряжающий: «

Весной 1941 года Гитлер разрешил советской военной комиссии осмотреть немецкие танковые училища и заводы. Известно, что осматривая немецкий танк Т-IV, наши спецы упорно не хотели верить, что у немцев нет более тяжелых танков. Настойчивость членов комиссии была столь велика, что немцы всерьез задумались о наличии у СССР более тяжелых и совершенных танков. Однако эйфория от успехов Вермахта в Польше и Франции, заглушила голоса некоторых немецких специалистов, утверждавших, что в СССР есть танки мощнее немецких. Танкисты Гудериана из 18-й дивизии столкнулись с Т-34 2 июля 1941 года и получились «полное представление о силе русских». Впрочем тогда Т-34 и КВ-1 применялись разрознено, без поддержки пехоты и авиации, так что их отдельные успехи терялись на общем фоне печального положения советских войск в первые месяцы войны.Массово Т-34 и КВ-1 начали использоваться в начале октября 1941 года в битве за Москву.

Эта история описана в мемуарах Гульмута Вельца, командира 179-го саперного батальона, 79-й пехотной дивизии, который принимал участие в Сталинградской битве с 17 октября 1942 по конец января 1943 на территории завода Красный октябрь и в операции «Хубертус» по выдавливанию остатков 62-й армии из города.События связанные с хлебом происходили незадолго до 30 января 1943, в «Охотничьем парке» (большое задание с двумя флигелями), который вместе с остатками батальона Вельца, удерживало подразделение майора Линдена. Вельц отправил в разведку шесть своих солдат и вскоре двое из них вернулись, радостно неся под мышками до 20 килограммов хлеба. Русские схватили разведгруппу около «тюрьмы», сразу повели схваченных к полевой кухне, где накормили гороховым супом — по 4 половника каждому. Двоим разрешили вернуться и выбрали их по жребию (никто не хотел идти обратно), дав в дорогу хлеба и сигарет.