Воспоминания

Весной 1982 года мл. сержант Горелый, после короткой остановки в Ташкенте, во многом определившей его судьбу, был направлен в Афганистан. Вожатый минно-розыскной собаки и его пёс «Агат» воевали в 70-й Отдельной Гвардейской мотострелковой бригаде.Каски и бронежилеты на разминировании брали с собой, но они как правило оставляли в БТРе, так как 70 градусов на солнце температура. Еще была машина разминирования — это наподобие танка, только два больших катка по 3 тонны спереди (фотографии от Владимира будут). Для собаки никакой дополнительной экипировки не было. Первый выход у Владимира Горелого был таким. Он исследовал опасный участок дороги с командиром взвода Нагибиным, Горелый с «Агатом» прошли километра два — собака ищет. Сели покурить с левой стороны дороги у арыка, вдоль — сопка метров 100 в высоту. Неожиданно метров за 200-300 впереди, выходит три человека и уходят дальше. Наши докурили и пошли. И от того места где вышли незнакомцы, не прошли они и 20 метров как «

«Немец понятно чего хочет и понятно чего от него ждать, а дурак то непредсказуемый, шальной, чем и опасен. Дурак любое дело загубить может, а то что не загубит — в цирк превратит. Для кого то этот цирк ямой или пулей под сердцем закончится, а дурака опять пронесет. Ой сколько дуралеев я видел на войне, сколько их много мне попадалось. Это же страшно подумать! Помню в 1944 под Витебском у нас ротного убило и прислали из запасного полка одного, с причудами. Где его откопали? Ему уже 45 было, а он всего лишь лейтенант, видимо за какие то проделки у него забрали бронь и пнули на фронт. Помню только его фамилию — Федоткин. Недолго он у нас был, но позабавил он нас немало. Народ в батальоне и роте был разный, одни даже пороху не нюхали, но и бывалого народа хватало. Так вот, этот Федоткин мало того, что вообще ничего не смыслил в методах современной войны, так он еще и был полный идиот с завышенным самомнением, патологический врун.

«Наконец выбросили и нас. Вся компания с оружием и прочими медикаментами разместились тогда на семи самолетах. Летчики как всегда разбросали отряд в радиусе 100-140 километров — летчик на пол градуса в сторону взял, а мы потом 4 месяца собирались, те кто в живых остался. Комиссар мой погиб, не дошел. Пришли мы в этот богом забытый край и начали обосновываться, а были тогда в каждом селе полицейские посты — всё строго, о появлении каждого чужака немедленно доказывалось в район, под угрозой расстрела. Что же тут удивительного, что каждого путника в селе не радостью и пирогами встречали.Земляночку выкопать в мерзлой земле — пустяки, а вот на месте, где немецкая оккупационная власть корни пустила, обосноваться и начать работу — вот где потруднее будет. Начали с подполья. Стали мы искать тех кто погиб, от могил начали отталкиваться и нашли. В первую же неделю тут в райцентре девушку одну повесили —

Андрей получил Урал-375Н «Наташка», без подкачки шин. На пути из Северного Кундуза до Файзабада он попал под первый обстрел, к которому был как выяснилось не подготовлен. Андрею Аксёнову показалось, что под подкрылкам начали камни стучать, борт впереди поехал зигзагами и тут он понял, что попал под обстрел и бронежилет на двери очень полезная штука (с 1:20:00). Некоторые водители на другую сторону клали обычные спальные подушки, пару штук.Батальон в котором служил Андрей состоял из пяти рот + хоз. взвод: две роты наливников (3-я и 4-я), три роты сухогрузов. Наливников называли «факелами», за спиной 5 тонн горючки: бензин, соляра, авиационное топливо. Андрей Аксёнов попал в пятую «китайскую» роту — так её назвали потому что там служили в основном узбеки, таджики, дагестанцы, татары. Расспрашивали Андрея про Москву, кстати. КРАЗисты далеко не ездили, а всё необходимое для армии, для 201-й дивизии конкретно в случае Андрея, доставлялось грузовиками-сухогрузами. Часто ездили до Кундуза и Поршерхана —

На дороге от Кундуза до Талукана было три моста — самый опасный через реку Кокча. Почти всегда возле него стоял боец, который корректировал въезд на мост, потому что сразу после моста начинался резкий подъем в горы. Был случай когда вниз упал грузовик, пока его спасали погиб еще один грузовик и водитель. В горах Урал практически 100 литров на 100 километров жрал — это бешеный расход, а если еще взять серпантин, перевал, груженный, Уралы просто умирали, потом пришли дизеля, которые не боятся перегрева, огнетушитель — обязательно. Что если машина сломается? Такую забирало техзамыкание — колонна останавливаться не должна вообще. Если на машине следующей рядом была жесткая сцепка или была возможность — цепляли за неё. У Андрея Аксёнова была случай, когда он помогал «вставшему» Уралу, и их обстреляли духи, один наш погиб, другие выжили — прятались за два колеса. Однажды на Талукан приехал Воробьев, дождь, подъезжает —

Эту свою рукопись ветеран Вертохвостов Радион Федорович из 235-й стрелковой дивизии, старался никому не показывать, хранил её внутри старого советского дивана на котором спал. Да тогда никто особо и не интересовался — пишет дед в тетрадках что-то, да и пусть пишет, своих забот в семье хватало. Умер ветеран в 2005 году, а тетрадки остались его правнуку Евгению.Радион Федорович успел повоевать в 8-й московской дивизии народного ополчения. Некоторые его записи не имеют начала или конца, видимо человек просыпался ночью и сразу писал, выплескивал на листы свою боль и память.«Мне 20-го числа исполнилось 18 лет, я был готов на любые подвиги и уже лично застрелить Гитлера. Так и попал в 8-ю дивизию народного ополчения…В следующие дни нас просто убивали, методично, со знанием дела вбивая в грязь артиллерией. Всё вокруг горит, избы, машины повозки. Кто то пытается воевать, другие бегут непонятно куда, третьи дохлую лошадь ножовкой разделывают и жрут чуть ли не сырую с голодухи, потому что на дым от костра немец сразу же минами засыпает. Всё слилось в один нескончаемый день…

«В 9 часов майор Огаев дал команду «Батальон! Строится!», Пакова пока не было. Огаев приказал загружать «Шмели», «Мухи», потому что бой там очень серьезный, тяжелый. Подполковник Александр Куклев нач. разведки 3-й МСД, утром 31 декабря прибыв на КП танкового полка, с КП группировки под Старыми Атагами, он узнал, что в Дуба-Юрте группа наших разведчиков попала в засаду. Он примчался в батальон, собрал всех кто остался: ремвзвод, связисты, механики неисправных машин, больные из разведрот. У половины автоматы АКС-74У, техника у которой что то сломано. С этим составом пришлось идти на выручку попавших в засаду разведгрупп. По дороге в Дуба-Юрте на КП 160-го танкового полка я подходил лично к подполковнику Буданову, просил тягач. Он приказал одному из своих комбатов, молодому армянину: «Идешь поддержать разведчиков, возьми танк и тягач». Ехали мы на БРМ-1К»

Новый грандиозный док. цикл про работу советских инженерный войск на войне в Афганистане. 3 августа 1980 года, на стадионе Лужники проходит церемония закрытия Олимпийских игр. Символ олимпиады мишка, поднимается в московское небо. Зрители не могут сдержать слез, по щеке гигантского медвежонка на трибуне тоже пробегает слезинка — эту уникальную композицию из щитов выполняют 4,5 тысячи солдат. В этот же день за тысячи километров от Лужников, в Афганистане у кишлака Шаеста, погибают 49 и получают ранения 48 советских солдат. В этой стране СССР первым вступил в противоборство с терроризмом, бандами исламских экстремистов и наемниками. Параллельно  этими боями идет минная война, которую ведут военные инженеры. Им противостоят хорошо обученный западными инструкторами противник, использующий разные мины из разных стран, с многими из которых советские саперы сталкиваются впервые. Док. цикл ТК «

«Он бы уроженцем из Киева и как многих русских его звали Иваном. Позднее мне пришлось встретиться с ним уже при других обстоятельствах, а тогда он удовлетворил мое любопытство относительно монголов и среднеазиатов. Похоже эти люди пользовались каким то словом-паролем, стоило его кому то произнести, как все они дружно бросались на того, кому была уготована участь пополнить их мясной рацион — беднягу тут же убивали и ели. Несмотря на такое неприятное начало знакомства, оно побудило во мне интерес к русским реалиям, который обострился после дальнейших событий. Русские крестьяне одевались в одежду из домотканого льна, обувь — что то вроде тапок из соломы или деревянной стружки, такая обувь годилась только для сухой погоды. Кожаные ботинки мог позволить себе далеко не каждый. На ноги они одевали домотканые носки, либо их просто обматывали от носка до колена кусками грубой ткани, которую закрепляли толстой бечевкой. Я никогда не понимал, за что они воюют?»

21 февраля у Харсеноя погибли 25 спецназовцев, те самые, где выжили только двое: один сейчас работает таксистом, второй на пенсии, оба живут в Пскове. Александр Сладков хочет сделать о них фильм, у одного обезображено лицо, отекли ноги, сломана рука и он не хочет сниматься, не может даже ходить и сидеть. Но фильм о них выйдет, Сладков буквально пару дней назад вывез его в госпиталь в багажнике авто.Басаев и Хаттаб по оперативной подготовленности и профессиональным навыкам были на голову выше чем Гелаев, Истрапилов, Радуев и даже Масхадов. С ними было сложно воевать — это не банда, котелок у них «варил» будь здоров, их охрана работала на европейском уровне. Оба парочкой выходили из окружения в Грозном, Басаев потерял при прорыве ногу.Гелаева ликвидировали так — за ним 3 километра по пояс в снегу гнались два дагестанских пограничника. Он их убил, но ему отстрелили руку и тут его убила случайность —