📋 Оперативное досье и навигация по сводке:ГлавноеАрхив датСвернуть / Развернуть ▾
Главное из материала: Свернуть / Развернуть ▾
- Эту свою рукопись ветеран Вертохвостов Радион Федорович из 235-й стрелковой дивизии, старался никому не показывать, хранил её внутри старого советского дивана на котором спал.
- Да тогда никто особо и не интересовался - пишет дед в тетрадках что-то, да и пусть пишет, своих забот в семье хватало.
- Умер ветеран в 2005 году, а тетрадки остались его правнуку Евгению.Радион Федорович успел повоевать в 8-й московской дивизии народного ополчения.
Эту свою рукопись ветеран Вертохвостов Радион Федорович из 235-й стрелковой дивизии, старался никому не показывать, хранил её внутри старого советского дивана на котором спал. Да тогда никто особо и не интересовался — пишет дед в тетрадках что-то, да и пусть пишет, своих забот в семье хватало. Умер ветеран в 2005 году, а тетрадки остались его правнуку Евгению.
Радион Федорович успел повоевать в 8-й московской дивизии народного ополчения. Некоторые его записи не имеют начала или конца, видимо человек просыпался ночью и сразу писал, выплескивал на листы свою боль и память.
«Мне 20-го числа исполнилось 18 лет, я был готов на любые подвиги и уже лично застрелить Гитлера. Так и попал в 8-ю дивизию народного ополчения…
В следующие дни нас просто убивали, методично, со знанием дела вбивая в грязь артиллерией. Всё вокруг горит, избы, машины повозки. Кто то пытается воевать, другие бегут непонятно куда, третьи дохлую лошадь ножовкой разделывают и жрут чуть ли не сырую с голодухи, потому что на дым от костра немец сразу же минами засыпает. Всё слилось в один нескончаемый день…
Вчерашняя интеллигенция зверела на глазах, одни бросали раненых товарищей в окопах, другие сплачивались, становились как братья. По-разному было, страшно было.
Я очнулся в обвалившемся окопе, который напоминал грязную яму, залитую дождевой водой и заваленной трупами. Мне можно сказать повезло, я лежал на Кольке, нашем батальоном связисте, фамилии не помню. Ему осколком снесло пол головы и я весь бы в его крови. Было темно, я не понимал сколько уже лежу в этом месиве. То ли утро ранее, а может и вечер и сумерки. Слышно было как ходят рядом немцы, время от времени они постреливали на дно траншеи замечая движения. Они становились всё ближе, мне было холодно и страшно, боялся пошевелиться..». Продолжение в видео.
