Воспоминания

Дивизия тогда вела бои за освобождение Бобруйска. Перед советским наступлением артиллерия противника обрушила на прифронтовую полосу серию длительных артналетов. Телефонная связь между огневым пунктом и наблюдательными позициями была нарушена и первым побежал на линию связи Михаил Колесов. Он исправил повреждения кабеля, но вернулся с двумя ранениями. Артналет не прекращался и уже скоро вновь связь была потеряна. Начальник 22-й Гв. минометной бригады капитан Приходько не мог отлучиться так как ждал вызова и с сочувствием посмотрел на связистку Клавдию Тимохину: «Ничего не поделаешь Клаша. Надо». Она взяла телефоный аппарат, катушку с кабелем и побежала через плантацию картофеля к дубраве. Прошло минут 10, от Клавдии не поступало никакого сигнала. Капитан Приходько встревожился, посадил за аппарат разведчика, взялся за кабель и устремился к дубраве за ней. Через несколько минут в гуще дубравы он увидел Тимохину на коленях, а рядом лежащего немца. Второй откинув пятнистую плащ-палатку корчился у старого дуба, а третий целился в Тимохину…

Су-25 имеет ограничение высоты полета в 7 тысяч метров, так как кабина не герметична, но иногда поднимались и выше, до 15 тысяч метров — не редкость. Летали в обычных шлемах ЗШ-5, обычная кислородная маска 32 или 34 и обычные х/б комбинезоны. Чтобы не происходило закипание азота в крови, хитрые люди подсказали, что при посадке в кабину сначала надо пристегнуть кислородную маску, и пока пристегиваешься, напрашиваешься, выруливаешься, взлетаешь — дышишь чистым кислородом, чтобы выгнать азот. Это потом и изучали врачи.Вторая проблема с высоты 7 тысяч метров и выше — рвало животы, после первых полетов они болели как после пытки.Афган. В день было 3-4 боевых вылета, причем нагружать самолет бомбами выходили все — летчики, зампотыл, солдаты случайные, так как техник в это время прыгал на самолет и заправлял его. В основном работали пятисотками. Поднимали и цепляли их чаще всего вручную, требовалось для этого 5-6 человек.

«Со стороны заставы раздался выстрел. Дубовой приказал командиру разведки капитану Николаю Дорофееву выяснить в чем там дело. Дорофеев взял меня и еще трех разведчиков и мы поспешили на заставу. Но тут не дойдя еще метров 300 до неё, мы увидели убитого часового, а поднявшись на холм — развернутую цепь карателей. Любой ценой задержать — командует Дорофеев, необходимо дать отряду время для подготовки к обороне. Склон еще покрыт пеленой тумана, но он рассеивается и каратели нас замечают. Внезапно Дорофеев встает в полный рост и кричит: «Не стреляйте! Мы свои!», после чего у противника начинается замешательство, ведь Дорофеев одет в немецкую форму. Со стороны карателей потребовали пароль и тогда застрочили наши автоматы. Стреляем мы метко, каратели падают, а уцелевшие отвечают огнем. Стоящий наверху Дорофеев ранен и валится с ног. Его окружают с намерением взять живым»

20 апреля 1945, 10 часов утра, Гитлеру исполнилось 56 лет — по этому случаю в Рейсхканцелярии в последний раз собралась вся верхушка Рейха: Геббельс, Гиммлер, Борман, Геринг, Шпеер, Риббентроп, а так же некоторые генералы Вермахта. Геринг в это же утро отправил колону из 24 грузовиков с личным награбленным добром на юг Германии. Гитлер выслушивал поздравления от каждого, говорил несколько слов в ответ — всё это было похоже на прощание. Накануне вечером Гитлеру предложили уехать из Берлина и лично возглавить оборону на юге Германии, но Геббельс уговорил его остаться в городе. Вечером 20 апреля Гитлер распустил часть своего штаба и устроил в личных покоях небольшой банкет из приближенных — пили вино и слушали музыку.Утром 21 апреля он проснулся на 2 часа позже. Разбудили его звуки попаданий советских снарядов и бомб по Рейхстагу и центру Берлина. В этот день он практически самоустранился от командования и придался апатии.

«Мы были зачислены в 3-й батальон 835-го спецполка простыми бойцами. До переднего края ползли под минометным и ружейным огнем. Хорошо, что среди нас был боец, который прошел финскую кампанию. Говорил, чтобы мы в первую очередь нашли себе каску. Мы на опушке леса собрали каски, лопатки и неопытные, неприспособленные начали окапываться. На утро когда освоились, картина для первого знакомства с фронтом была жуткая — тела лежавшие уже по несколько дней, измученный народ, засыпавший стоя. Немцы постоянно лезут и нужно было вести беспрерывное наблюдение. Немцы атаковали нас так. Подходят автомашины, на наших же глазах из каждой высаживается человек по 20-25. Капрал их выстроит в полный рост, скомандует и они все винтовки на перевес — идут вперед. Я думаю, что они все были пьяные — стоял галдеж, крики на немецком языке и нам кричат, мол «рус сдавайся!». А мы их подпустим метров на 70 и чесанем так, будто это какое то истребление.

«Одесса, 22 сентября 1941 года. К исходу дня 421-я дивизия достигла Большого Аджалыкского лимана. Успешно выполнила свою задачу и 157-я дивизия, овладевшая поселком Шевченко. И тут командир 633-го стрелкового полка майор Гомилагдашвили донес в военный совет радиограммой, что захватил более 200 пленных, причем с оружием. Мы попросили комдива Томилова уточнить, как же это всё произошло. Оказалось, командир батальона майор Снежко перенес в ходе наступления свой командный пункт к совхозу Ильичевка, а сам задержался на старом КП. С ним были два командира и телефонист, снимавший аппараты. Ну а когда Снежко вышел из блиндажа, то он вдруг увидел как из кукурузы не замечая его двигалась цепь вражеских солдат с винтовками наперевес. Придя в себя, Снежко закричал — «Стой! Бросай оружие!» и размахивая пистолетом показал на землю. Возглас ошеломил солдат и те растеряно начали бросать винтовки. К Снежко на помощь прибежал один из командиров с автоматом»

Это самая таинственная авиакатастрофа в истории авиации, которую связывают с деятельностью спецслужб и наркобаронов. Загадок в этой истории во много раз больше чем ответов, хотя обломки самолета есть и до них не раз добирались спасатели и энтузиасты.1 января 1985 года Боинг-727 летел из Боливии, через Эквадор и Панаму, рейс следовал в Майами и Чикаго. Полет в 5:30 утра начался спокойно, на борту самолета рассчитанного для 130 человека было 10 членов экипажа и 19 пассажиров из разных стран. Среди пассажиров была жена посла США в Парагвае Артура Девиса (сам он в последний момент не полетел) и директор Корпуса мира США Вильям Келли. Через 1:40 минут полета самолет вышел на финишную прямую к международному аэропорту Эль-Альто в департаменте Лапас. Всё небо было затянуто тучами, но пилотам было не привыкать. В 8:25 по местному времени пилот послал запрос на посадку, подтвердил снижение самолета с 18 тысяч футов и с этого момента никаких сообщений от экипажа не поступало.

«Впереди по нашему маршруту находилось белорусское село название которого я сейчас и не вспомню. Мы не стали заходить в него без разведки и с опушки леса попытались рассмотреть в бинокль, что там творится. Неожиданно в разных концах села начали подниматься клубы черного дыма. Факельщики — других объяснений нет. Не будут же сами жители поджигать свои жилища. Решение было принято быстро, чтобы отрезать поджигателям пути отступления, в обход села был отправлен танк «Валентайн» (при движении издавал меньше шума), а на помощь ему еще и бронетранспортер с крупнокалиберным пулеметом. Договорись, что как только ребята замкнут кольцо, мы на двух Т-34 с десантом врываемся в деревню. Крупных сил немцев в деревне не было. Вскоре по рации я услышал: «На месте!» и мы с десантом на броне рванули в село. Поджигатели попытались вырвать из окружения на мотоциклах, но пути отхода были перекрыты»

«Наш танк отстал от колонны, у нас начали греться поддерживающие катки с левого борта и я попросил у комбата разрешения задержаться на пол часа, чтобы прошприцевать их. В центре села мы увидели виселицы и большое скопление народа. Когда я остановил свой ИС, с виселицы уже снимали последнего человека — это была двушка. «Их утром повесили. Немного вы не успели, а то может и спасли их» — сказал мужчина лет 60, которого я угостил папиросой.Три дня назад недалеко от села, на развилке дорог расстреляли полевых жандармов — кто это сделал, неизвестно, а позавчера приехали каратели. Схватили пять человек и сказали, что повесят их, если жители села не выдадут бандитов, напавших на их патруль. Командовал карателями немец-офицеры, но большинство разговаривали по-русски — это были предатели и полицаи».Наши танкисты уехали, а через несколько дней в лесу пехотинцы поймали и притащили власовца…

«Мы были десантниками 56-й Гвардейской десантно-штурмовой бригады. Народ был опытный, почти все прошли Афганистан. Мы получили боевую задачу на марше от командира бригады полковника Евневича. Вскоре мой гранатометный взвод в полном составе, то есть в количестве 22-х человек с АКС-74 и двумя АГС-17 — остальные 4 мы сдали на склад РАВ бригады, уже сидел в своих штатных БТРД с номерами 404, 405 и 406. Мы начали 60-километровый марш на город Мары, БТРД наши бежали ходко, впрочем это была практически новая техника. После обеда мы уже были на аэродроме Мары-2. Ил-76 стояли на взлетке и практически сразу началась погрузка подразделений. В каждый борт грузили по три БТРД, БМД и 50 человек личного состава. По мере загрузки самолеты улетали. Я зашел в кабину к пилота и спросил — куда же мы наконец летим? Ответ был краток, аэродром Кюрдамир, Азербайджанская АССР. Что ждет нас там? Неожиданно я понял свое упущение и приказал замком взвода раздать бойцам индивидуальные перевязочные