1941

Картина первой недели Великой Отечественной войны начинает прояснятся. Советские командиры даже имея заведомо проигрышные вводные, смогли сделать очень много для спасения войск.От Вильнюса к Молодечно и далее на Минск шли танки Гота — их пытались остановить авиацией, так как других способов не было и эпизод с летчиком Гастелло — именно из этих событий. Поняв реальную обстановку и действия немцев на фронте, Павлов отдал приказ отступать 6-му мехкорпусу от Гродно на Слоним, чтобы тот стал опорой для отступающих советских дивизий при прорыве из окружения. Решение было единственно правильным, но советские дивизии отступали пешком, а немцы обгоняли их на технике. Наши были практически обречены на поражение.Не несмотря на неблагоприятную обстановку, немцев тоже можно было подловить. Советские 3-я и 10-я армии отступали по линии дороги Белосток-Слоним-Барановичи, от первого до второго 136 километров, до последнего всего 186.

4 октября 1941 командир парашютно-десантной группы капитан Иван Старчак принял решение, которое коренным образом изменило ход всей истории Великой Отечественной войны. Это кажется слишком громким заявлением, но своим решением капитан Старчак тогда на самом деле спас город. Утром 2 октября основные силы группы армий «Центр» перешли в наступление на советские позиции в районе Вязьмы и уже к вечеру прорвали оборону советских войск на Духовщинском и Ярославском направлениях. В результате этого наступления войска Западного и Резервного фронтов оказались в котле, а в их обороне возникли бреши, в которые был сразу введен 57-й моторизованный корпус Вермахта. Немецкая колона длиной 25 километров понеслась по Варшавскому шоссе в сторону Москву. А войск, чтобы остановить эту силу у Ставки больше не было… 4 октября Старчак вернулся с очередного задания к себе в лагерь, он только прикорнул, как тут же был разбужен своим подчиненным. На аэродроме царила паника, все куда-то бежали, бомбардировщики один за одним поднимались в воздух и улетали на восток —

Зимней ночью декабря 1941 года, немецкого офицера разбудили двое патрульных. По их докладу стало понятно, что задержан советский диверсант и надо идти проводить допрос. Немецкий офицер отправился в комендатуру совершенно раздраженным и невыспавшимся, что неудивительно — русские прорвали фронт и до этого непобедимым солдатам Гитлера, приходилось в беспорядке отступать на запад. Задержанный не вызывал опасения — худощавый молодой человек маленького роста, на вид почти подросток. Он сидел и опасливо озирался по сторонам, хотя был в белом маскировочным халате. Совсем недавно под городом Клин высадился советский десант и явно это был один из парашютистов. На глупый вопрос «Кто такой?», немецкий офицер получил и глупый ответ — «Железнодорожник, домой шел». Уставший офицер совершенно не хотел выполнять свою роль дознавателя и сразу обратился к конвою: «

Октябрь 1941. Положение Красной армии на советско-германском фронте тяжелейшее, немцы рвутся к Москве, советские части с большими потерями отступают. Еще немного, еще один бросок и фашисты будут маршировать на красной площади. Кажется нет такой силы, которая бы могла остановить летящую к цели гитлеровскую армаду.Но эта вдруг сила появилась! Под городом Мценском тысячи отборных танкистов Рейха неожиданно споткнулись о сопротивление советской танковой бригады. В одном месте и в одно время война свела командира бригады Катукова и немецкого генерала, которого Гитлер называл гением блицкрига — Гейнца Гудериана. Какую военную хитрость применил Катуков в сражении с армадой Гудериана? Почему лучшая танковая дивизия Вермахта бежала с поля боя?Гудериан командовал танковой группой численностью в лучшие дни более 150 тысяч человек. Катуков же танковой бригадой численностью около полутора тысяч человек.

В октябре 1941 года военному совету 5-й армии Западного фронта была передана шифротелеграмма, командующего фронтом генерала Жукова о том, что если отдельные части армии самовольно оставят фронт, то необходимо безжалостно расстреливать виновных, не останавливаясь перед полным уничтожением всех бросивших фронт. 13 октября 1941, приказом войск Западного фронта за номером 0346 было объявлено всему комсоставу до отделений включительно, о категорическом запрете отходить с рубежа. Все ослушавшиеся приказа подлежали расстрелу. Такие приказы издавались не только в целях устрашения, они реально исполнялись. Есть несколько примеров.21 октября 1941 года командующий 43-й армией генерал-майор Голубев доложил командующему западным фронтом Жукову, что согласно приказа расстреляны перед строем 20 человек, включая командира и комиссара 223-го стрелкового полка. Полк самовольно оставил фронт и вошел в Доброе —

Это был главный герой дня и единственный советский генерал, который не совершил ни одной ошибки 22 июня 1941 года на границе и смог обратить в бегство в зоне своей ответственности. Как это ему удалось? 41-я стрелковая дивизия Микушева находилась ровно в тех же условиях, что и большинство стрелковых дивизий РККА утром первого дня войны. Его полки были разбросаны в местах постоянной дислокации по казармам, а не там где надо было занимать оборону. Полки надо было собрать в  колоны и выдвинуть на позиции в течении нескольких часов. Микушев был грамотным человеком и четко знал, что надо делать — импровизировать, так как планы прикрытия при таком массированном нападении немцев, уже были неактуальны. Ему противостояли три немецкие пехотные дивизии и танковая дивизия у них за спиной, готовая мощным катком въехать в Киевский особый военный округ — об этом Микушев не знал и действовал по обстановке.Он принимает решение, казалось бы совершенно нелогичное —

Немецкая Википедия указывает на то, что роль сибирских дивизий часто переоценивается, но они всё таки участвовали в контрнаступлении Красной армии. Германская Википедия так же признает ошибки своего генералитета, так после окружения под Вязьмой 8 октября, Рейхспресс поспешил заявить: «Война в России закончилась уничтожением группы армий Тимошенко. СССР потерпел поражение!». 2 декабря разведывательный отряд 62-го бронетанкового инженерного батальона дошел до подмосковных Химок — это была ближайшая к Москве точка до которой дошел Вермахт, 23 километра 700 метров от Кремля. Но то что солдатам Вермахта были видны башни Кремля — это миф. С учетом расстояния, городской застройки и маскировки силуэтов, это было невозможно.Забавно, что за сутки до контрнаступления Калининского и Западного фронтов, 5 декабря 1941 немецкий генштаб оценил вероятность контратак Красной армии как близкую к нулевой. На самом деле уже 106 советских дивизий на следующий день начали крупномасштабное наступление. Другие факты из немецкой Википедии —

Надо признать, что в предвоенные годы советская военная теория во многом ориентировалась на опыт Первой Мировой войны, без его радикальной доработки. Среди главных советских военных теоретиков всегда выделяют Владимира Триандафиллова. Это был автор теории глубокой операции, которая строилась вокруг глубокого прорыва фронта. Танки при этом должны были помогать пехоте в прорыве обороны противника, а не наоборот.Главнейшая проблема была в том, что советские военные теоретики не додумались до тех идей, которые лежали в основе германских теорий использования танковых войск. К сожалению немцы опередили всех в идеях использования крупных масс танков. Танковая дивизия немцев — 16 тысяч человек, моторизованный корпус с танками — 50 тысяч человек, танковая группа — 150-200 тысяч человек. На СССР обрушились 4 танковые группы, для захвата Франции хватило одной. Советские, не до конца комплектные мехкорпуса численностью 30 тысяч человек, ни могли стать серьезным заслоном перед этой армадой.«

В первый год войны качество выпускаемых танков Т-34 на заводе №112 «Красное Сормомов» было самым плохим среди подобных ему заводов: небрежная сборка, плохая комплектность машин, ломучая трансмиссия и другие недостатки. В 1942 году были отстранены от должностей директор завода Д.В. Михалёв, главный инженер Г.И. Кузьмин, главный металлург О.Ф. Данилевский, но до расстрелов не дошло, в отличии от другого скандального дела февраля 1942-го…Но в 10-м учебном танковому полку, который дислоцировался там же в Сормово, проблем был куда больше (Горький по большому счету — сейчас Нижний Новгород). Осенью 1941 командовал полком майор Крестин и состоял он из четырех учебных батальонов, каждый из которых готовил курсантов только по одной специальности. Бандитскую шайку создал на базе 4-го батальона этого полка его командир — старший лейтенант Шалахов. Комбат оказался изобретательным педагогом и подговорил своего подчиненного —

Он спас Ленинград от сдачи, взял в свои руки оборону Москвы в самый критический момент, первым предложил перейти под Курском в оборону, чтобы выбить у немцев танки. Операции «Кутузов», «Румянцев» и Багратион, наконец штурм Берлина — это всё его решения.Его решения определили судьбы и жизни миллионов людей — таких решений он принял за 4 года войны немало. К примеру 13 сентября 1941 Жуков прибыл в Ленинград, фронт под которым терпел катастрофу. Маршал сделал крайне непростой выбор. Основное наступление немцев ожидалось вдоль московского шоссе, там были сосредоточены основные резервы. Однако начавшееся наступление 4-й танковой группы, представляло собой удар от Гатчины (Красногвардейска). Жуков должен был выбрать — определять это наступление как главное и снимать все резервы для его отражения, либо резервы не трогать и ждать немцев на московском шоссе. И Жуков принял решение —