Чтобы помнили
«Мы уже шли по Венгрии и где-то под небольшим городком наткнулись на сильное сопротивлением немцев. Немец держался не особо прочно — подойдем, нажмем, пленных захватим и дальше. Потерь не было, а тут как на камень в темноте наскочили — бьют из орудий, пулеметы, минометы, как стеной. И после атаки штурмовиков Ил-2 подняли нас, рота пошла. А нашей роте на период наступления придали несколько танков Т-34. Нашему взводу два. С танками пехоте наступать хорошо. Пошли мы за своими танками и вскоре прорвали их оборону, но тут смотрим — оба наших танка куда-то исчезли. Ушли правее, а там во время прорыва загорелась одна тридцатьчетверка. Ярко так вспыхнула, а потом взорвалась. Я пошел узнать, что случилось. Побежали мы со связным Петровым Марковым — ага, вот они наши танки стоят. Сразу обратили внимание, что танки как-то странно стоят, кучкой, 5 или 6 сгрудились. Смотрим, а там танкисты зажали шестерых немцев. Подходим ближе —
Немецкие танкисты и самоходчики оставили мало воспоминаний о войне, если исключить из списка известного Отто Кариуса, то их можно сказать и нет. Тем уникальнее воспоминания Рудольфа Залвермозера – танкиста из дивизии «Гросдойчланд». «Я был ранен 4 раза. Однажды я открыл маленькую стальную заслонку, прикрывающую отверстие, через которое наводится орудийная оптика. Я это делал и раньше много раз, чтобы подышать свежим воздухом. Но внезапно я услышал пулеметную стрельбу и почувствовал теплое онемение в своей голове. Мой заряжающий видимо это увидел и закричал: «Вроде попали!». Командир сразу же приказал развернуться назад. Позже в разговоре с друзьями, они рассказали, что когда увидели меня — подумали, что моя макушка оторвана, столько было крови. Сначала мы подумали на снайперский снаряд, который рикошетом отскочил внутрь самоходки, но позже я узнал, что один из пехотинцев, который ездил на нашей САУ, начал стрелять по русским из своего MG-34, но соскользнул с
В материале пойдет речь про Отдельные штурмовые стрелковые батальоны (ОШСБ), созданные согласно приказа народного комиссара обороны №ОРГ/2/1348 от 1 августа 1943 года. В них направляли провинившихся офицеров, в рядовой состав набирали из спецконтингента лагерей НКВД. «Штурмовики» принципиально отличались от штрафников тем, что они не были ни осуждены, ни лишены офицерских званий и наград. В строевые части рядовой состав переводился после награждения или двух месяцев службы в ОШСБ. Почитать документы.В штрафных батальонах были офицеры танкисты, летчики, артиллеристы, разведчики. Когда было необходимо у них не возникало проблем с использованием немецкой трофейной техники, вплоть до танков и тяжелого вооружения.
«16 ноября 1941 года. Нас несколько тревожат предстоящие дни, если противник спалит многие деревни, то нашим войскам негде будет разместиться и обогреться. Нескольких морозных дней стало достаточно, чтобы начались заболевания и случаи обморожения. Наши боевые силы заметно убывают. 17 ноября. Термометр показывает -9. Ожесточенный грохот орудий всё время со стороны Горбово. 18 ноября, последние распоряжение о наступлении ,весь день проходит в непривычной суете. Что ждет нас завтра?Этот день наступил, мы должны принять участие в окружении Москвы. 3-й батальон быстро ломает вражеское сопротивление на опушке леса. По очень скверной дороге маршируем к Петрово — там по показаниям пленных должны быть расположены полевые укрепления. Слева доносится до нас шум боя. После очищения села один наглец продолжал строчить из пулемета между домами. Мы захватили хорошую добычу — два противотанковых ружья нового типа, о которых мы не знали. Идем через Ульево, Агарково, Горнево. С трудом, очень медленно одолевает орудие трудные места —
Успешные подвиги советских диверсантов, подпольщиков и глубоко законспирированных агентов известны миллионам. В общих чертах мы знаем про их громкие победы, но почти ничего не знаем про тех кто был раскрыт и не выбрался живым. Абвер, СД и полицаи, каждый день ловили и пытали их, истории их в большинстве были потеряны и забыты. Так в Ржеве 22 мая 1942 года, старший аптекарь Рейбеллинг сообщил, что узнал от работавшей у него русской, что её знакомый вынашивает планы перейти на сторону Красной армии и захватить при этом с собой какие то зарисовки и записи, которые ему передал некий «переводчик». Женщине удалось заполучить копии этих записок и пистолет одного их переводчиков. На основании этих данных были арестованы 5 человек и сам переводчик — Совков Игорь, работавший в наружной службе и в снабжении. Причем ранее Совков уже успел бежать будучи на этой службе у немцев, был схвачен, но во второй раз выдавал себя за поволжского немца Альбрехта Мейера. Продолжение в материале.
Гвардии капитан Михаил Панин воевал на немецкой самоходке Штуг-40 с марта 1943 года и до конца войны. Самым результативным стал для него 1944 год, когда он командовал батареей Штуг-40 в составе 1228-го гвардейского самоходно-артелерийского полка. Во время Корсунь-Шевченковской операции он лично подбил из своей САУ четыре немецких танка. Вот немецкие танкисты наверно удивились. По его воспоминаниям все самоходки летом окрашивались в зеленый цвет или зелено-коричневый. С зимней краской особо не старались, чем грязнее тем лучше.Пытались воевать и с немецким камуфляжем, просто рисуя звезды на бортах и лобовой броне машины, но случались эксцессы, когда получали снаряды от своих. Бортовые экраны выкидывали за ненадобностью. С 1944 года все Штуги батареи получили собственные имена: «Александр Невский», «Дмитрий Донской», «Александр Суворов», «Михаил Кутузов»
«Только мы успели продрать глаза и подзаправиться, как от часовых дежуривших у моста прибежал связной — похоже скоро приедут 2-3 немецких мотоциклиста. Мы быстро посовещались и приняли такое решение — мост перед мотоциклистами не рвать, а встретить их огнем. Что такое мотоциклисты мы уже знали, скорее всего передовое боевое охранение — значит колона по нашей лесной дороге всё же прошла. Бой правее на шоссе на Варшавке продолжал греметь, значит немцы не прорвались, а то бы всё затихло. Вот и к нам полезли в обходной маневр. Я приказал одному из бойцу срочно бежать в расположение полка и передать на словах майору Бойченко донесение о мотоциклистах. Стрелять приказал по моему сигналу. К тому времени я разжился винтовкой СВТ, ребята подобрали её на Десне, там в лесу много нашего оружия брошенного валялось, нестойкие там части стояли в обороне. Стрекот мотоциклов был всё отчетливей и отчетливей. Один, два, три, пять…
Это было самое страшное предательство, которое можно было сделать на войне. Оправдания ему быть не может.Нечипоренко Сергей — старший оперуполномоченный отдела НКГБ СССР. В органах с 1939 года по комсомольскому призыву, коммунист. В начале войны вместе со своими товарищами участвовал в подготовке двух агентурных спецгрупп для работы в подполье, численностью по 6-8 человек. За несколько дней до сдачи Киева он вместе с группой чекистов на двух машинах уехал за город, чтобы взорвать армейские склады. Задание было выполнено, но на обратном пути грузовики обстреляли немецкие самолеты. Нечипоренко был ранен в ногу и после выздоровления был направлен обратно в Киев на подпольную работу. Он шел с поддельными документами и выдуманной биографией вдоль дороги, немцы им не интересовались. В Киеве у него была мать и брат, а так же две конспиративные квартиры в которые он мог попасть, зная пароль.
Часто приходится слышать и читать — разведгруппа ушла за линию фронта на задание и не вернулась, погибла. Как это происходило? Почему?В апреле 1942 года, в полосе 25-й дивизии Вермахта немцами были захвачены советские разведчики и допрошены под протокол. Допрос проводился в лагере №230. Вот он.»4 человека были захвачены 225-м саперным батальоном. Взяты в плен 25 апреля 1942, в 6:42 западнее населенного пункта Анциферовка. Командир разведгруппы: сержант Александр Лавров родом из Калининской области. Разведгруппа относится к 297-й роте штаба 227-й дивизии. 23 апреля группа вышла с заданием выявить слабые места и месторасположение немецких войск и их огневых точек районе пяти деревень:…». Продолжение в видео.Сухой, но крайне занимательный немецкий отчет-допрос, подробнейшим образом показывающий картину событий. Если кратко, то группу к гибели привели неправильные действия сержанта Лаврова.
Опытный советский фронтовик за годы войны повидал всякого-разного, но один эпизод, заставил его усомниться в реальности увиденного и расшатать его нервы. Первым советским комендантом после освобождения Освенцима стал Елисаветский Григорий Давидович. Он воевал с 1941 года, а в 24 мая 1944 года — командир 177-го армейского запасного стрелкового полка в составе 60-й Армии в звании подполковник. Освобождал Освенцим, причем самый страшный блок Биркенау освобождал именно полк Елисаветского.Григорий Давидович написал домой письмо. «То, что я пережил за последние три дня — не поддается описанию. За три года войны я видел много ужасов и кошмаров, но то, что лично увидел в Освенциме, нельзя было себе представить, даже при самой невероятной фантазии. Я входил в барак, где лежат в ряд 400 живых трупов — эти люди лежат здесь несколько дней и никто к ним даже не входил. Не давали ни есть ни пить, а лежали и ждали своей мучительной кончины. Представляешь какой вой они подняли, когда увидели живых людей, в которых сразу же почувствовали своих спасителей?