Воспоминания

«Старшина уже начинал догадываться, сколько ему сюрпризов ожидать от курсантов, которые трехлетнюю программу овладения солдатской азбукой проглотили за 6 месяцев. И вот теперь я нашел его в глубокой балке, где он надежно укрылся сам и весь его хозвзвод с конями и двуколками. Сидит значит старшина Смирнов Николай Александрович в бетонированном блиндаже, как султан. Чистенький, тщательно выбритый, испуганно сверлит меня взглядом и вот наконец узнал.И тут Смирнов будто хватился и дал колючий как ёж мешок комбикорма — смесь мякины овсяной с мукой. «Положи в котелок с водой, вскипяти, отожми мякину, а кисель выпей» — наставлял меня Смирнов».Видео по воспоминаниям Мансура Гизатуловича Абдулина. В начале про то как он туго, до синевы ног намотал обмотки, а в завершении про разные кисеты из тыла. С комбикормом история закончилась тем, что солдаты в роте Абдулина стали кушать отвар вместе с мякиной и через 2 дня все начали сильно страдать животами.

Недолго я пробыл в пустынной и разрушенной деревне Охтырке. Прокопа Руденко я не нашел, а других знакомых у меня не было. За неделю в дальнейшем я насмотрелся на бесчинства гитлеровцев и решил уходить. Но куда идти и где искать партизан и подпольщик — я не знал и потому решил направиться в родное мое село Хухра. Здесь я не был с 1925 года, со времени трагической гибели моей мамы, а сейчас там доживала свою старость моя незрячая бабушка Наталья Федоровна.Если честно, то я не рассчитывал надолго задерживаться в этой деревне, мне лишь над было связаться с надежными и преданными людьми, которые помогут перейти линию фронта. Я поселился в нежилой комнатушке бабушки и в самой деревне не показывался.В деревне обстановка была небезопасная и напряженная. Оккупантов лихорадило от успехов Красной армии под Москвой и действий здешних партизан. Перепуганные жандармы и полицейский придирались к каждому и хватали всех по малейшему подозрению и избивали.

«В Ведено за несколько недель до взрыва, с 19 по 26 марта мы проводили здесь спецоперацию. Место считается одним из самых поганых, бандитских. Всё как обычно при такого рода мероприятиях. Армейские части блокировали населенный пункт, внутренние войска осуществляли проверку паспортного режима, выявляли боевиков. Буквально на третий день, местные чеченцы нам подбрасывают информацию, что источник воды будет отравлен. Руководитель операции приказал мне разобраться и доложить — как можно предотвратить диверсию. От местных узнал, что источник находится в полутора километрах выше от нас — он питает водой всю деревню. Сразу появился вопрос — неужели бандиты решатся травить весь населенный пункт? Абсурд. Информация не укладывалась в здравый смысл, но ведь для чего-то она была подброшена. Я не первый день в Чечне и знаю боевиков…».Продолжение в видео. Отрывок из «Нужно Думать Как Враг» — советы сапера Бориса.

«Шёл второй день моего командования, как вдруг ночью дезертировал солдат, а это означало, что комбата и ротного отправят по суд военного трибунала, вплоть до разжалования. Оперуполномоченного туда же и это не вымысел, могло быть и такое. Я приготовил свои сумки, амуницию и сидел ждал ареста, как вдруг телефонный зумер от соседа, моего однокашника по полковой школе и училищу. Он слегка поиздевался надо мной, так по-дружески. Потом заявил: «Посылай конвой. Твой Ведерников сидит у меня! Арестован». Я смутно вспомнил, что был у нас такой солдат Ведерников и вспомнил как кого-то увозили в медсанбат с опухшими по какой-то причине ногами. Потом мне начальник санитарного взвода доложил, что один солдат пьет по стакану соляного раствора и стоит в окопе без движения. От этого у него сильно опухают ноги. Начсанвзвода это присек, предупреждал в ротах — кто опухнет, того под трибунал за дезертирство»

«Выпустив 10 снарядов по кишлаку Сайдан, я продолжил движение до остановки на ночевку. Во время движения по бетонке я понял, что значит обученные экипажи. Мои солдаты в течении ночи могли заменить торсион, используя маленький заряд тротила для вышибания, каток и даже двигатель. Дальнейшее движение к кишлаку Каджаки прошло без происшествий. Утром 24 октября в начале движения колону обстрелял миномет, который был засечен по струе дыма. Выпустив по нему несколько снарядов, на своем танке №619 с позывным «Тайга-19», наводчик — рядовой Саитханов и мехвод — рядовой Рахмонов, двинулись дальше по дороге к кишлаку Каджаки-Улея. Пока я стрелял по миномету и таскал подорванную БМП, сопровождаемая сорбозовская колона с грузом втянулась в кишлак. Когда я выехал на дорогу, которая тянулась вдоль восточной окраины кишлака, то увидел, что колона которую мы сопровождали — горит. Проезжая мимо горящей колоны, перед танком начали появляться черные фонтанчики —

«Мои бабушки не бросались на амбразуру. Они просто половину от 120 грамм своего блокадного хлеба отдавали нам с братом. И умерли — 16 и 18 февраля 42 года. Мама работала инструктором по подготовке медперсонала для Балтийского флота. Дома она появлялась на считанные минуты». Почти всю блокаду Владимир Георгиевич Галактионов был вместе с братом, которому на тот момент было 11 лет. Самое невероятное, что он родился 18 апреля 1941 года в доме на Английском проспекте 17-19 в Санкт-Петербурге и все 872 дня блокады провел в этом доме. Он был грудным ребенком и в принципе даже сложно представить, как выжил в этом аду. В его дом трижды за время войны попадали бомбы.Рассказывает ребёнок блокады Владимир Георгиевич Галактионов. А звук метронома объясняется очень просто. Он был необходим для оповещения жителей — безопасно на улице или нет, ворвались в город немцы или нет. Так же мотивом например песни «

Об этой десантной операции предпочитают не вспоминать, тем более что ответственность за её проведение возложили на Жукова и Ватутина. С 24 сентября по 28 ноября 1943 года с целью содействия войскам Воронежского фронта в форсировании Днепра,  проводилась Днепровская воздушно-десантная операция. В ней принимали участие комсомольцы-десантники из 1-й, 3-й и 5-й воздушно-десантных бригад, всего 10 тысяч человек. Однако на деле высадились только 4 тысячи.В десанте принимали участие более сотни самолетов, планеры, бомбардировщики. Десантировались ночью и из-за плохой разведки местности и штурманских ошибок, десант с первого же дня стал катастрофой. Зона разброса десанта находилась в пределе 100 километров. Часть десанта была высажена прямо на немецкие позиции и уничтожена стрелковым огнем еще в воздухе. Одну группу высадили прямо над рекой Днепр и она вся утонула. Несколько групп были высажены над советскими позициями и еще несколько прямо на колонну 10-й моторизованной дивизии Вермахта. В полной версии материала воспоминания одного из выживших. «

Эта история о людях, про которых нельзя забывать, напряженная как триллер со страшной развязкой. «Это был один из ярких солнечных дней июля 1944. Девушки и юноши с рюкзаками заполнили здание райисполкома. Мне было поручено регистрировать их — идем на разминирование полей у Ошты. У каждого на руках мобилизационная повестка райисполкома, что взять с собой. Формировался батальон минеров из числа комсомольцев. Большинству было 18, а иным 17 и даже 16 лет. До командного пункта 368-й стрелковой дивизии между Водлицей и Оштой шли пешком.Во время учебы мы познакомились с минерами приехавшими из других деревень. Обучение вел начальник штаба Иван Карпов. Обучение шло 10 дней, потом был экзамен и те кто сдал его на отлично — были назначены командирами взводов и отделений.Я стала командиром отделения первого взвода Тамары Котовской. Второй — Клавдия Ушакова. Единственным взводом мальчиков командовал приехавший с фронта мл.

Немецкие танкисты и самоходчики оставили мало воспоминаний о войне, если исключить из списка известного Отто Кариуса, то их можно сказать и нет. Тем уникальнее воспоминания Рудольфа Залвермозера – танкиста из дивизии «Гросдойчланд». «Я был ранен 4 раза. Однажды я открыл маленькую стальную заслонку, прикрывающую отверстие, через которое наводится орудийная оптика. Я это делал и раньше много раз, чтобы подышать свежим воздухом. Но внезапно я услышал пулеметную стрельбу и почувствовал теплое онемение в своей голове. Мой заряжающий видимо это увидел и закричал: «Вроде попали!». Командир сразу же приказал развернуться назад. Позже в разговоре с друзьями, они рассказали, что когда увидели меня — подумали, что моя макушка оторвана, столько было крови. Сначала мы подумали на снайперский снаряд, который рикошетом отскочил внутрь самоходки, но позже я узнал, что один из пехотинцев, который ездил на нашей САУ, начал стрелять по русским из своего MG-34, но соскользнул с 

«В один из осенних вылетов 1943 года на штурмовку вражеских аэродромов восточнее Сталина (Донецк), мою уже отбомбившуюся группу из 8 Илов атаковала шестерка «Мессеров». Прикрывали нас тогда только два Яка. Тогда в воздухе у меня нарушилась связь по СПУ с моим воздушным стрелком Стрезикозиным и я думал, что он ранен. Сажусь на аэродром, заруливаю сразу в капонир, после чего вижу стрелка сидящим на кабине без гимнастерки, а лямки парашюта опоясывают нательную рубаху. Лицо Василия озаряла хитря улыбка и он машет рукой в небо: «Да это мессер раздел!».Оказывается у воздушного стрелка кончились патроны — замолчал пулемет, авиагранаты он тоже израсходовал, а тут как раз «мессер» атакует. И выручила наша война смекалка. Он рывком сорвал с себя все лямки парашюта, затем так же быстро сорвал гимнастерку и бросил её в «мессер». Немец увидел какой то летящий предмет в него и с испугу рванул вверх»