Воспоминания

Даже опытные разведчики прокалывались на простом казалось бы слове. Этот феномен называется «шибболет» — характерная речевая особенность, по которой можно опознать группу людей одного этноса. Человека просто просили повторить определенные выражения либо слова, достаточно сложные для носителя языка.Легендарный снайпер Василий Зайцев в своей книге «За Волгой земли для нас не было», в главе №6 «Не переводя дыхание», рассказывает: ««Дорога, дорога», — повторяет он. Хорошее русское слово, по нему всегда можно узнать — кто говорит, русский или немец. Немцы это слово не умеют произносить, у них получается «гарока». На этом слове проваливаются даже немецкие разведчики, переодетые в нашу форму. Как скажет «тарока», так и попался». Далее в видео другие примеры таких слов и уловок.

Так называли трубопроводные войска. Владимир Климашин был рядовым 276-й трубопроводной бригады в Афганистане и он хорошо запомнил свой первый боевой выход. Однажды вечером на трассе прорвало трубу с керосином, замполит сказал ему пойти и «забить чопик». Замполит остался на пулемете, Владимир пошел — выточил в пути из первой попавшейся деревяшки колышек. Пока забивал, его всего облило керосином, это был первый опыт. Опытные бойцы забивал чопики так, что на них даже капли не попадало — делали это только когда нет хомута.Вдоль дороги было протянуто три нитки трубопровода: солярка, керосин и бензин. Но бензин по трубе не качали — он слишком сильно горел. При Владимире Климашине было две перекачки бензина и то по трубам где шла солярка и керосин.Два часа рассказывает Владимир Климашин, рядовой 276-й трубопроводной бригады, он как и многие, до некоторых пор даже не подозревал о существовании таких войск.

«Январь 1942. Отряд ОМСБОН под командованием лейтенанта Баженова действовал в тылу врага на территории Калужской области. В этой операции под руководством главного минера отряда Владимира Крылова, участвовали лыжники Михаил Лобов, выпускники института физкультуры Николай Сикачев, Павел Маркин, альпинист Николай Ананьев и гимнаст Иван Келичев. К утру они вышли к ж/д разъезду, который было необходимо уничтожить — подошли скрытно в вихрях метели. Будку в которой прятались охранники минеры гранатой РГД разнесли в щепки, а затем привязали мины на входные и выходные стрелки, привязали заряды к столбам. Через 10 минут послышалась команда Крылова: «Первые номера остаются у зарядов, остальные отходи!». Через 2-3 минуты после того как минеры умчались к лесу, на разъезде один за другим загрохотали взрывы». Далее про уничтожения моста через реку Жиздру, там было посложнее.  Видео по воспоминаниям Алексея Ивановича Авдеева.

«Всего нас 4-5 человек и я. Мы где-то взяли пару ящиков из-под снарядов, накрыли их плащ-палаткой и открыли банки с тушенкой. Я сидел слушал солдатские байки. Мои подчиненные после выпивки хвалились перед друг другом о воровских делах. Один рассказывал как ограбил универмаг, другой — сберкассу. Сержант Зина слушал, а потом ударил ложкой об ящик и заявил, что был атаманом банды на Холодной горе в Харькове.Я сидел в углу и думал — куда я попал? Не взвод, а бандитская малина. Улегся спасть, думая, что всё это они сочинили.В последующем у командира батареи, им был старший лейтенант Корейша, я узнал, что это было правдой. Полк летом получил пополнение, прибывшее арестантским эшелоном из мест заключения. Все они были уголовниками, ни одного политического».Воспоминания Иван Митрофановича Новохацкого, служил от командира взвода связи до командира батареи.

В 20-х числах ноября 1941 года боевое охранение 227-й стрелковой дивизии, задержало при переходе линии фронта бывшего командира саперной роты старшего лейтенанта Константина Войнова. В те дни это было обычным делом и комбат было уже хотел отправить окруженца на армейский сборный пункт. Но Войнов настоял на немедленной встрече с сотрудником органов госбезопасности. Начальнику особого отдела дивизии Днепрову он доложил, что является агентом гитлеровской разведки и заброшен на нашу сторону со шпионским заданием. Это был первый подобный случай явки с повинной — шел 1941 год. Войнов 1910 года рождения, до войны женился на немке Ирме с Поволжья, был коммунистом, у них родилась девочка. В 1937 родителей Ирмы репрессировали, а его уволили из армии и выгнали из партии. Вернулся на родину под Астрахань, устроился путевым обходчиком, там и встретил войну. В военкомате Войнову дали звание старшего лейтенанта и отправили на юго-западный фронт, где он храбро сражался, выходил из окружения и с двумя ранениями попал в плен.

«Во время немецкого артналета, чтобы отвлечься было решено рассказывать по очереди какие то истории. Сперва выступил сержант Халудров — храбрый якут, шесть раз раненый и только что награжденный за это орденом. Он рассказывал о своих скитаниях в тылу у немцев во время гибели 2-й ударной армии. А вот когда очередь дошла до сержанта Кукушкина — это был мрачноватый, крупный мужчина лет 30, он молча встал, выворотил штаны и вывалил свою огромную мужскую часть. Спросил нас: «Видели!?». Возникла пауза, сержанту напомнили, что он не в том обществе, где следовало бы демонстрировать свои достоинства. Но тут мы заметили белый шрам, пересекающий мужское великолепие бравого сержанта. Кукушкин застегнул штаны и поведал свою историю. Зимой 1942 он был ранен в руку и ключицу, при атаке в направлении Синявино под Ленинградом. Ноги были целы и он своим ходом пошел в медсанбат. Почти дойдя до палаток медсанбата он остановился по нужде и тут обнаружил, что самое важное место в теле мужчины рассечено осколком напополам.

«Я вглядываюсь в небо и со стороны солнца вижу как летит группа самолетов, которые различаются всё отчетливее. Запускаю мотор и выруливаю самолет из кукурузы. То же делают и остальные летчики. Ну а я не спускаю глаз с КП, почему же нет ракеты? Вот и они долгожданные — три красных факела взлетели ввысь. Ну а бомбардировщики проходят чуть клином в стороне от нашего аэродрома и хотя солнце бьет прямо в глаза, я замечаю, что самолеты какие то незнакомые, даже странные. Это одномоторные машины, кабина пилота и штурмана-стрелка соединены вместе. Я быстро иду на сближение с крайним бомбардировщиком и даю короткую очередь. Чувствую, что попал. Тут же разворачиваю самолет вправо-вверх и оказываюсь выше бомбардировщиков.Смотрю на них с высоты и о ужас — на них красные звезды! Наши!».Видео про то как в начале войны ас Александр Иванович Покрышкин, в дальнейшем трижды Герой Советского Союза, атаковал 9 самолетов Су-2, но к счастью вовремя заметил ошибку и не позволил остальным атаковать бомбардировщики.

Со слов капитана Андрея Г. в начале в составе усиленной роты на горе Гойтен-Корт был выставлен 19 блокпост, примерно с 12 декабря 1995 года. Служба же на 15-м блокпосту у Мескер-Юрта  была дневной — ежедневно с Гойтен-Корта личный состав спускался на несение службы. После Нового года в штабе 166-й бригады было принято решение выставить 15-й стационарно. Многие были против этой идеи, так как блокпост был на открытой местности, в очень невыгодной позиции. Но выкопали траншеи, обтянули все походы колючкой и выставили усиленное дежурство.Утром 9 марта 1996 к блокпосту подъехала большая бронеколона бригады. С блокпоста бесследно пропали 38 солдат и офицеров, а так же еще 4 человека, которые там не были, а самовольно оставили свои подразделения ранее. Все они пропали. Каких-либо следов боя не наблюдалось, ни крови, ни тел, ни стреляных гильз. Только 3 сгоревшие БМП, сгоревшие землянки и пропал танк.

В 1999 году он перешел на службу в управление «В», а через два месяца началась Вторая чеченская кампания. Ему было 34 года. Война его захватила и он фактически жил на ней. Рассказывает про первые впечатления. К примеру пуля 7,62 летит со свистом, 12,7 жужжит. Был в 20 метрах от него взрыв, пласт земли поднялся как в кино — Мишу разорвало пополам, Колю эвакуировали, но спасти не успели. После этого Александр понял, что война это не только перестрелки, арбузы и тяжелые бытовые условия. Это еще и смерть.Не любит вертолеты: «Когда я слышу вертолет, во мне просыпается воин». Вертолеты всегда провоцировали боевиков на активные действия, они думали, что их выследили, хотя вертушки летали просто так. Однажды взяли базу боевиков, уничтожили троих, потерли одного своего. На каждом боевике было по 30 магазинов патронов и наш отряд не погиб только потому, что растянул фланг.

«Я всю войну ни разу не спал в помещении. Честно говорю: лапник наломаем, шалашик соберем, печку поставим и под шинелями спим. Некоторое время я провоевал в своей 332-й дивизии. Ну как повоевал — в основном готовились к наступлению. Помню за ночь совершили 60-километровый марш, командиры на лошадях, мы падаем в снег, нас поднимают. В пока артиллерию подтянули, прошла неделя или больше.Как то раз нас построили. Смотрим — рядом с нашим взводом стоит офицер в танковой форме: «Танкисты и шоферы — шаг вперед!». Я не шофер, мой дядя учил меня до войны ездить на машине, километров 5. Вот так я и попал в танковые войска механиком-водителем. Тридцатьчетверок еще не было, только Т-60, Т-70 и БТ-7. Опытные механики-водители нас обучили вождению, технике, объяснили, что в бой надо идти налегке — в одной гимнастерке, чтобы успеть выскочить если подобьют. Эти железные гробы пробивались пулей и горели как спички —