«Однажды вечером в стороне немцев послышался гул и лязг, с подвываниями. Танки — пояснили нам деды, завтра вам работка будет.
Так и случилось, сначала прилетели пернатые — покидали в нас бомбочками, потом гансы сыграли — загавкали разрывы гаубиц. Всю войну я не любил эту музыку, а затем на нас поперли немецкие танки. Немного, штук 6 всего — по одной штуке на ПТРщика. Вроде ерунда — справимся, водим своими удочками по сторонам, выбираем момент для выстрела.
Цели разделили как условились. Левого выбрал Витька татарин, ближнего — Ромка пермяк, правый достался мне по жребию. Еще три танка на долю бронебойщиков Акимова.
Эти были не «Тигры» какие то, а обыкновенные Т-III и «Праги». Стреляли с 300 метров, как нас учили и были уверены, что после каждого выстрела танку капут. А он как шел, так и прет себе и только местность пулеметами подметает. Выстрела так после десятого, я даже молиться про себя начал, чтобы хоть один танк загорелся.
Разделали они нас тогда под орех, пришла подмога и она откинула фрицев на исходные. Тогда мы подожгли один танк, первую свою «Отвагу» за него и получил. Я ли его подбил? Я тоже по нему стрелял. Получать медаль кроме меня было некому, все остальные или убиты были или тяжело ранены…
За что любить ПТР? Длиннющий, с открытым прицелом, да еще на сошках. Дерется после выстрела так, что порой плечо напрочь отваливалось, а толку?
Бронепробивание. Вы считаете, что для уничтожения танка достаточно дырку у него в боку провертеть? Что толку от этой дырки, он ведь не корабль, ко дну не пойдет, разве кто-то из экипажа насморк подхватит из-за сквозняка…».
Воспоминания советского бронебойщика Горбунова Ивана Степановича.
