Воспоминания

«Лешаков решил пробиваться к полку. Вдвоем с адъютантом прошагали 20 километров и всюду были фашисты. В этих странствиях Лешаков повстречался со своим знакомым старший батальонным комиссаром, отбившимся от кавдивизии. Тот своими глазами видел как с юга к Дубно автоколонна везла горючее и боеприпасы. Комдив повернул её обратно: «Вы с ума сошли?! Дубно давно у фашистов!». А в Дубно в это время были уже мы… Подумать только, десятки машин со снарядами, патронами, гранатами и горючим вернулись тогда, когда у нас и бензин и солярка на исходе. В юго-западном секторе осталось по 10-15 патронов на винтовку. Зарубин приказал собирать штык-ножи от СВТ-40, чтобы вооружать танкистов хотя бы холодным оружием.Я еще не слышал слова окружение, но сегодняшняя толпа возле радиомашины, красноречивее слов говорила о настроении. Прежде до Дубно мы не знали, что происходит за пределами корпуса и армии, теперь же нам неизвестна судьба собственного корпуса —

«Немцы пустили в том направлении 75 танков. Справа стоял наш 282-й батальон с Т-70, но в основном немцы пошли на мой батальон, как раз на Прохоровку — это было где-то 7:30 утра. До вечера мы сдерживали противника, правда танки наши пожгли, люди горели в танках. У нас было потеряно 9 танков, немецких мы подбили 8. Генерал Попов дал мне еще 5 штук танков из батальон связи для поддержки — мы их поставили на правый фланг. 4 из них сгорело, один был подбит. Радист его вывел, остальные члены экипажа погибли. Перед вечером немцы не пошли в наступление, а пошли в обход вправо и влево, но там они наткнулись на наши свежие части и наступление прекратили». Хроника уникальная и не очень в сопровождении воспоминаний танкистов участников Курской битвы.

По изначальному постановлению Верховного суда СССР от января 1942 года, на фронт могли попасть лишь те, кто имел первый срок заключения продолжительностью до 2-х лет. Однако в связи с ухудшением обстановки на фронте, к 1943 году было разрешено пополнять ряды Красной армии и рецидивистам, имевшими за плечами по несколько ходок. Эти «урки» презирали общепринятые правила и жили по своим законам и на фронт обычно не стремились, считая это помощью государству и позорным для их статуса. Но были исключения — «урки» согласившиеся воевать ради сокращения срока наказания и лучшего питания. Особенно много их появилось в армии после Сталинградского сражения и Курской битвы. В то время год на фронте равнялся трем тюремным годам. Воевали они ничуть не хуже обычных солдат-добровольцев. Варлам Шаламов описывает их как отчаянных, рисковых и злых бойцов.По воспоминаниям офицера Ивана Мамаева, чья роста пополнилась в 1943 году группой заключенных —

Ленинградский фронт. Комсорг Борис Галушкин ехал из политотдела дивизии к себе в полк. Ехал в кузове попутного военного грузовика с ящиками снарядов. Начался дождь, машина остановилась и он пересел в кабину к уполномоченному особого отдела полка — чернобровый капитан Рыленко. Дождь лил как из ведра, поэтому они остановились на постой в знакомой деревне. В бараке «бражничали» по словам встретившего их деда Акима новые постояльцы. Рыленко сразу заподозрил неладное. «Капитан поплотнее натянул фуражку, расстегнул кобуру и открыл дверь. В просторном помещении столовой царил полумрак. В дальнем углу под светом керосиновой лампы комсорг Галушкин и особист Рыленко увидели горы капусты и стол, за которым сидели трое военных и четыре молодые девушки в крестьянской одежде. Они оживленно разговаривали и смеялись. Увидев вошедших, люди за столом тут же смолкли. «Добрый вечер! Разрешите к вашему огоньку?»

Гвардии капитан Михаил Панин воевал на немецкой самоходке Штуг-40 с марта 1943 года и до конца войны. Самым результативным стал для него 1944 год, когда он командовал батареей Штуг-40 в составе 1228-го гвардейского самоходно-артелерийского полка. Во время Корсунь-Шевченковской операции он лично подбил из своей САУ четыре немецких танка. Вот немецкие танкисты наверно удивились. По его воспоминаниям все самоходки летом окрашивались в зеленый цвет или зелено-коричневый. С зимней краской особо не старались, чем грязнее тем лучше.Пытались воевать и с немецким камуфляжем, просто рисуя звезды на бортах и лобовой броне машины, но случались эксцессы, когда получали снаряды от своих. Бортовые экраны выкидывали за ненадобностью. С 1944 года все Штуги батареи получили собственные имена: «Александр Невский», «Дмитрий Донской», «Александр Суворов», «Михаил Кутузов»

«Только мы успели продрать глаза и подзаправиться, как от часовых дежуривших у моста прибежал связной — похоже скоро приедут 2-3 немецких мотоциклиста. Мы быстро посовещались и приняли такое решение — мост перед мотоциклистами не рвать, а встретить их огнем. Что такое мотоциклисты мы уже знали, скорее всего передовое боевое охранение — значит колона по нашей лесной дороге всё же прошла. Бой правее на шоссе на Варшавке продолжал греметь, значит немцы не прорвались, а то бы всё затихло. Вот и к нам полезли в обходной маневр. Я приказал одному из бойцу срочно бежать в расположение полка и передать на словах майору Бойченко донесение о мотоциклистах. Стрелять приказал по моему сигналу. К тому времени я разжился винтовкой СВТ, ребята подобрали её на Десне, там в лесу много нашего оружия брошенного валялось, нестойкие там части стояли в обороне. Стрекот мотоциклов был всё отчетливей и отчетливей. Один, два, три, пять…

Рядовой состав Красной армии думал, что в котел под Сталинградом попало до 40 тысяч немцев, только в феврале 1943 стало понятно, что пленных более 300 тысяч и что удивительно, большая часть продовольствия для всей этой немецкой группировки доставалась бойцам РККА, так как немецкие летчики сбрасывали грузы где попало возле города.  Исправной техники и оружия было навалом. По воспоминаниям Мансура Гизатуловича Абдулина активно использовались немецкие 81-мм мины для советских 82-мм минометов, с составленными в полевых условиях таблицам поправок. Еще из его воспоминаний: «Однажды на нашем участке боевых действий увидели немецкую четырехствольную зенитную установку. Это было чудо техники на домкратах и сложных механизмах. Наш комсомолец Конский Иван первым забрался в люльку и начал крутить рычаги и рукоятки. Уже через 10 минут он стал рассказывать про эту установку так, будто сам её изобрел»

«Ночью недалеко от города Крийц, танкисты генерала Баранова захватили вражеский аэродром. Танкиста и минометчики тогда быстро обосновались на командном пункте, а взятый в плен начальник станции наведения сообщил, что три эскадрильи Юнкерсов через три часа должны вернуться с ночного задания. Советский майор-танкист с трудом подбирая слова сказал немцу — если хотите жить, то ведите себя так, будто ничего не произошло. Немец согласился.Однако когда первый немецкий самолет коснулся ВПП, он почуял что-то неладное и попытался взлететь, но его настигли автоматные очереди и снаряд из танка Т-34.Тогда было уничтожено около 20 самолетов и еще 8 были захвачены целыми. Далее в видео еще пара интересных эпизодов. Автором воспоминаний, на базе которых сделано данное видео, является Остроус И. В. и его книга «Катюш рубежи огневые», первая часть.

Во второй половине дня 15 декабря 1942 года немцы увидели двух приближающихся к их позициям красноармейцев с белой тряпкой. Это были Шишкин и Смирнов — первый парламентеры со стороны Красной армии в Великой Отечественной войне. Они потребовали препроводить их в штаб немецкой группировки в Великих Луках. Однако вступать в переговоры с советскими офицерами и принимать от них пакет — гитлеровцы не сочли нужным. Один из немецких офицеров, видимо имеющий на это полномочия, заявил: «Мы офицеры германской армии, вы офицеры русской армии и каждый из нас выполняет свой долг». Затем Шишкин и Смирнов с завязанными глазами были выведены за линию фронта и вернулись к своим. Спустя 32 дня немецкий гарнизон в Великих Луках прекратил свое существование.Хорошее виде про все подобные выходы советских парламентов к немцам. Далее про то как это было в Сталинграде и Будапеште в декабре 1944.

Ледокол с атомной силовой установкой может представлять большую угрозу, если он попадет не в те руки. Штурм в 1993 году атомного ледокола «Сибирь», осуществлялся сразу с трех направлений — с земли, воздуха и из глубин воды. Причем главные боевые группы были сформированы из парашютистов и боевых пловцов, наземная группа выполняла вспомогательную роль.Ледокол «Сибирь» стоял у пирса и поначалу казалось, что это хорошо, но с одной стороны пирс завален катушками, проволокой и контейнерами, а с другой отвесная стена уходящая наверх и в сопку, ветер почти шквальный — попробуй десантируйся.У боевых пловцов была своя проблема — повышенная радиация в бухте. В воде в два раза, а под судном рядом с которым надо проходить под водой — почти в 10. К тому же боевые пловцы двигались в сильно мутной и темной воде с дюралюминиевой лестницей, чтобы забраться на борт ледокола. Разных киношных присосок и тросов у них не было.Видео про учения «