TacticMedia

Чтобы спасти население Москвы от ядерного удара в метро (на середину 1950-х годов влезло бы 800 тысяч человек), требовалось придумать систему замкнутой фильтрации воздуха на несколько суток. Пришлось даже построить целую экспериментальную станцию на которую загоняли по 10 тысяч человек на 2-3 дня, чтобы замерять их потребление кислорода и выделение углекислого газа. В итоге решили, что проект фильтрации воздуха, насыщение его кислородом из баллонов — очень всё дорого. Так родился проект «дальних воздухозаборов» — изначально 5, а потом уменьшили их число до 2-х. Воздух по тоннелям закачивался бы из дальних лесопарковых зон под Москвой.Так один из тоннелей длиной 3 километра сделали от платформы Матвеевская, уже от которой на красную ветку воздух должен был идти по перегонам. Метромост у Воробьевых гор так же создал проблему — дело в том, что военные запланировали эвакуацию населения по тоннелям метро на окраины города, но метромост выходил наружу.

В ночь на 28 июня 1942 года на КП 40-й армии позвонил начальник штаба Брянского фронта генерал-майор Казаков и уведомил командующего армией Парсегова, что около 4-х утра с ним будет говорить командующим Брянским фронтом Филипп Голиков. Парсегов был недоволен этим звонком, все оперативные сводки он уже отправил в штаб фронта и прямо сказал: «Но что мне делать? Сидеть до 4-х утра?». Казаков предложил ему до 4-х утра поспать и Парсегов ушёл спать. В это же время на дистанции 500-600 метров от передовых советских позиций выходили немецкие дивизии и корпуса. Гул от моторов был слышен на километры вглубь советской территории. Трагизм и комичность ситуации заключается в том, что план операции «Блау» был прекрасно известен советскому командованию вот уже как 9 суток: «Тайна последнего полета майора Райхеля», а начальник артиллерии 40-й армии Варенцов даже не удосужился подготовить артиллерийский налет на вероятное немецкое расположение войск перед их наступлением, хотя на каждое советское орудие было припасено до 1000 снарядов.

Впервые русская армия появилась в Иране еще в 1909 году для подавления иранской революции. Это был небольшой контингент войск, который был усилен с началом Первой Мировой войны корпусом Баратова, чтобы препятствовать действиям Турции на Кавказе и прикрыть фланги. В этом корпусе воевал будущий маршал Буденный.25 августа 1941 Красная армия вступила в Иран совместно с британскими войсками. Причем эта операция была шоком для немецкой разведки. Дело в том, что в Иран вступили сразу две советские танковые дивизии, 44-я и 47-я армия с одной стороны и 53-я с другой и это в то время как полыхал вся западная часть СССР и войск катастрофически не хватало.Таким образом был создан коридор для поставок военной техники и снаряжения в помощь СССР. И надо сказать, что львиная доля грузовиков была поставлена через Иран. Про это есть отдельный большой рассказ от Максима Коломиеца, вот тут: «Куда бесследно исчезли 8 тысяч машин привезенных по Ленд-лизу для СССР? Эксперт-историк нашел ответ в документах»

Это удивительная история, рассказанная историком, который буквально ночевал в блиндаже этого генерала и изучает историю операции «Блау» более 40 лет по документам и на местах сражений.40-й армией с марта 1942 года командовал генерал-лейтенант и Герой Советского Союза Михаил Парсегов, сделавший головокружительную военную карьеру в предвоенные годы. У него была одна проблема — вся служба Парсегова была связана с артиллерией и никогда прежде он не командовал не то что общевойсковой армией, но даже дивизией или полком.Утром 19 июня 1942 красноармейцы захватывают немецкие документы с полным описание предстоящей немецкой наступательной операции «Блау» (неудачный полет майора Райхеля) и Парсегов узнает, что немецкое наступление будет в полосе его армии. Парсегов как полагается укрепил фронт резервами, отчитался в Ставку и был уверен в своей армии. Более того, после вскрытия немецких планов у него за спиной Ставка разместила еще несколько бригад и стрелковых дивизий, а еще был 75-й УР перед Воронежом.Что из себя представлял генерал Парсегов?

В середине сентября 1941 года произошло небывалое событие — под ударами врага пал Киев, третий по значимости город СССР. Вместе с ним в мешок попали четыре советские армии. 14 сентября 1941 в Лохвице встретились передовые  подразделения 1-й и 2-й танковых групп Вермахта, таким образом замыкая окружение вокруг советских дивизий под Киевом. Дальнейшая ситуация с Киевом была фактически агонией, его судьба была решена. Только 16 сентября Тимошенко дал Баграбяну (начальник штаба Юго-Западного фронта) устное разрешение на отвод войск. 17 сентября Баграбян прилетел к окруженным на бомбардировщике СБ-2, чтобы руководить прорывом из котла. В штабе фронта он встретил начальника штаба Тупикова, который давно настаивал на отступлении. Вместе они поехали к командующему фронта Кирпоносу и передали устное сообщение об отступлении. В ночь с 17 на 18 сентября было дано подтверждение из Генштаба. 18-19 началась эвакуация Киева —

Ширина некоторых разбитых фронтовых дорог достигала 800 метров! Военные дорожники приветствовали колеи и даже откапывали рядом канавы, чтобы спускать с них воду, но легковушкам было тяжело. В период весеннего наступления на Украине просто брали грейдер и срезали весь верхний слой непроходимой грязи, отваливая его в сторону и делали так до бесконечности. Во время «Багратиона», чтобы не образовывались пробки, машины пускали группами по 4-5. На контрольно-диспетчерские посты ставили офицеров, вместо сержантов, чтобы меньше спорили проезжающие офицеры. Или еще пример. В период распутицы спуск даже с небольшого склона мог привести к печальным последствиям, так как машины на нём скользят. И если в мирное время это было незаметно, ввиду слабого автомобильного движения, то когда через склон проезжал автомобильный батальон из 300 машин — образовывалась пробка. Искали объезды, засыпали щебенкой.

Прорыв блокады Ленинграда заключался в ликвидации «Бутылочного горлышка» от Шлиссельбурга до Мги, который обороняли три немецкие дивизии 26-го армейского корпуса: 170-я фронтом на Ленинград, 227-я и 1-я пехотная фронтом на восток, что на самом деле является лукавством. К 1943 этот участок был укреплен резервами в виде боевых групп из состава 96-й пехотной 28 и 5 егерских дивизий. Задача советских войск была крайне сложной — быстро прорваться и закрепиться, чтобы немцы не успели усилить оборону этими боевыми группами, которые к тому же за долгое стояние на этом участке фронта, создали все условия для быстрой переброски войск, а главное — отлично окопались и создали целые комплексы блиндажей, траншей и ДЗОТов. Немецкая артиллерия имела 200% необходимого боезапаса для обороны.Раз за разом советские войска бились в это «бутылочное горлышко» без больших успехов —

С 1953 по 1956 советскими военными рассматривался штурмовик Ил-40 — как достойный продолжатель династии штурмовика Ил-2. Самолет вроде летал, прошел испытания, стрелял и удовлетворял требованиям военных. Но на деле у него были выявлены серьезные недостатки, незаметные на первый взгляд. Во-первых нередко глохли его двигатели при стрельбе в воздухе. Газоотводная камера в которой располагались пушки, весила порядка 100 килограмм и её требовалось снимать вручную силами 4-5 человек, да и чистить её было еще той проблемой, о чем особо отметили на госиспытаниях. И патронные ящики весили 100 килограмм, не имея при этом даже ручек для удобства их обслуживания. Чтобы обслужить две пушки верхнего ряда, требовалось снять обе пушки нижнего ряда. Для стабилизации прицела требовалось 2-3 минуты спокойного полета. Недостатки худо-бедно устранили, самолет испытали и в марте 1956 году Ил-40 приняли на вооружение после доклада маршала Жукова в Совет министров СССР.

1 октября 1946 года очередное заседание Нюрнбергского трибунала началось с сенсации. Трем подсудимым: Шахту, Папену и Фричу, суд вынес оправдательные приговоры. И по мере того как зачитывался приговор, в зале нарастал шум. Причем по воспоминаниям очевидцев, гул был странный — не то одобрение, не то осуждение. Три человека были оправданы и коменданту суда было приказано освободить их немедленно. Фрич и Папен прощались со своими соседями, было очевидно, что судьба их будет незавидной — пожимали руки Герингу, Деницу и другим. И только Шахт, прошел мимо Геринга даже не посмотрев в его сторону. Эти трое стали главными героями для прессы на ближайшие несколько часов.Кто их освободил? Для чего и как это было сделано? Алексей Исаев рассказывает как оправдывали немецких промышленников и политиков, которые работали на нацистов с использованием узников концлагерей. Из этой же серии: «

В 1950 году решением бюро Совета министров СССР было поручено ВВС проработать штурмовик с турбовинтовым двигателем. К июлю 1950 года это обязали делать ОКБ Ильюшина, но ни к 1 июля, ни к августу это сделано не было, Ильюшин вообще был в отпуске. Пошли к Лавочкину, который к октябрю подготовил проект штурмовика с немецким ТВД Jumo-022: дальность полета 1500 километров, скорость 700 км/ч, 4 пушки, и 1000 кг бомбовая нагрузка + ракеты.Это всё хорошо, но в тот же месяц зам. главкома маршал авиации Агальцов рапортовал о критической ситуации с советской штурмовой авиацией, самолеты просто износились. Было предложено даже восстановить производство Ил-10 в модернизированном варианте. Решение по проекту Лавочкина не принималось, так как не было проекта Ильюшина. Всё так затянулось, что в январе 1951 уже с участием Сталина, было принято решение о создании проектов штурмовиков с двигателями: поршневым М-251 и ТВД ВК-2.